В современном мире, где формальности и бюрократические процедуры порой затмевают суть явлений, особенно остро встает вопрос об истинном предназначении творчества. Кто может считаться настоящим писателем? Тот, кто имеет официальное удостоверение, или тот, чьи произведения способны волновать умы и сердца читателей? Именно эту проблему поднимает Михаил Афанасьевич Булгаков в предложенном для анализа фрагменте романа "Мастер и Маргарита".
Позиция автора по указанной проблеме раскрывается через диалог двух персонажей. Булгаков утверждает, что подлинный талант и его носитель не нуждаются в формальных подтверждениях своего статуса. Главное мерило писателя — его творчество, а не наличие членского билета или официального реестра. Чтобы убедиться в гениальности автора, достаточно прочитать несколько страниц его произведений.
Чтобы обосновать точку зрения автора, обратимся к примерам из прочитанного текста. Булгаков устами Коровьева и Бегемота сначала создает образ идеального литературного дома, полного талантов. Коровьев иронично замечает: "Приятно думать о том, что под этой крышей скрывается и вызревает целая бездна талантов". Бегемот сравнивает этих писателей с ананасами в оранжереях. Однако тут же Коровьев добавляет тревожную ноту: "Если на эти нежные тепличные растения не нападёт какой-нибудь микроорганизм, не подточит их в корне, если они не загниют!" Этот пример-иллюстрация свидетельствует о том, что внешнее благополучие и атмосфера "парника" могут быть губительны для истинного таланта. Формальное объединение под одной крышей не гарантирует рождения гениев, а напротив, может создать условия для "загнивания" без должной внутренней силы и стойкости.
Кроме того, автор акцентирует внимание на непосредственной сцене у входа в ресторан, где гражданка требует у "писателей" удостоверения. В ответ на этот бюрократический запрос Коровьев задает риторический вопрос: "Чтобы убедиться в том, что Достоевский — писатель, неужели же нужно спрашивать у него удостоверение?" Он предлагает простой и гениальный критерий: "Да возьмите вы любых пять страниц из любого его романа, и без всякого удостоверения вы убедитесь, что имеете дело с писателем". Приведенный пример-иллюстрация говорит о том, что для истинного ценителя литературы формальности не имеют значения. Талант говорит сам за себя, и его не нужно подтверждать корочками. Завершается диалог возгласом Бегемота "Достоевский бессмертен!", который окончательно утверждает мысль о том, что настоящий писатель живет в веках благодаря своим творениям, а не благодаря бумажке.
Смысловая связь между приведёнными примерами — противопоставление. В первом примере Булгаков показывает возможную опасность для таланта, который существует в формальной, "тепличной" среде. Во втором примере он прямо противопоставляет эту формальность (удостоверение) истинной сути творчества (произведения). Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о том, что подлинное искусство не подчиняется бюрократическим нормам, а его ценность определяется исключительно художественной силой.
Я согласен с позицией Михаила Афанасьевича Булгакова. Действительно, истинный талант не нуждается во внешних атрибутах признания. Главное доказательство мастерства писателя — это его тексты, их глубина, язык и влияние на читателя. Например, история знает множество случаев, когда гениальные авторы не были поняты или признаны при жизни, их не принимали в литературные сообщества и не выдавали "удостоверений". Однако время расставило все по местам, и сейчас их произведения считаются классикой. Так, Александр Сергеевич Пушкин при жизни не был обласкан официальным признанием настолько, насколько был любим читающей публикой. Имя поэта стало символом русской литературы не благодаря полученным чинам, а благодаря его бессмертным стихам и прозе.
Итак, проблема, поднятая Булгаковым, остается актуальной и в наши дни. Писателя делает не должность или место в реестре, а его дар, воплощенный в слове. Настоящее творчество не терпит формализма, и его подлинная ценность всегда проверяется временем и читательским признанием.
(3)— Ба! (4)Да ведь это писательский дом. (5)Знаешь, Бегемот, я очень много хорошего и лестного слышал про этот дом. (6)Обрати внимание, мой друг, на этот дом! (7)Приятно думать о том, что под этой крышей скрывается и вызревает целая бездна талантов.
(8)— Как ананасы в оранжереях, — сказал Бегемот и, чтобы получше полюбоваться на кремовый дом с колоннами, влез на бетонное основание чугунной решётки.
(9)— Совершенно верно, — согласился со своим неразлучным спутником Коровьев, — и сладкая жуть подкатывает к сердцу, когда думаешь о том, что в этом доме сейчас поспевает будущий автор «Дон Кихота», или «Фауста», или, чёрт меня побери, «Мёртвых душ»!
(10)— Страшно подумать, — подтвердил Бегемот.
(11)— Да, — продолжал Коровьев, — удивительных вещей можно ожидать в парниках этого дома, объединившего под своею кровлей несколько тысяч подвижников, решивших отдать беззаветно свою жизнь на служение Мельпомене, Полигимнии и Талии. (12)Ты представляешь себе, какой поднимется шум, когда кто-нибудь из них для начала преподнесёт читающей публике «Ревизора» или, на самый худой конец, «Евгения Онегина»!
(13)— И очень просто, — опять-таки подтвердил Бегемот.
(14)— Да, — продолжал Коровьев и озабоченно поднял палец, — но! (15)Если на эти нежные тепличные растения не нападёт какой-нибудь микроорганизм, не подточит их в корне, если они не загниют! (16)А это бывает с ананасами! (17)Ой-ой-ой, как бывает!
(18)— Кстати, — осведомился Бегемот, просовывая свою круглую голову через дыру в решётке, — что это они делают на веранде?
(19)— Обедают, — объяснил Коровьев, — добавлю к этому, дорогой мой, что здесь очень недурной и недорогой ресторан. (20)А я, между тем, как и всякий турист перед дальнейшим путешествием, испытываю желание закусить и выпить большую ледяную кружку пива.
(21)— И я тоже, — ответил Бегемот, и оба негодяя зашагали по асфальтовой дорожке под липами прямо к веранде не чующего беды ресторана.
(22)Бледная и скучающая гражданка в белых носочках и белом же беретике с хвостиком сидела на венском стуле у входа на веранду с угла. (23)Перед нею на простом кухонном столе лежала толстая конторского типа книга, в которую гражданка, неизвестно для каких причин, записывала входящих в ресторан. (24)Этой именно гражданкой и были остановлены Коровьев и Бегемот.
(25)— Ваши удостоверения? — она с удивлением глядела на пенсне Коровьева, а также и на примус Бегемота, и на разорванный Бегемотов локоть.
(26)— Приношу вам тысячу извинений, какие удостоверения? — спросил Коровьев, удивляясь.
(27)— Вы — писатели? — в свою очередь, спросила гражданка.
(28)— Безусловно, — с достоинством ответил Коровьев.
(29)— Ваши удостоверения? — повторила гражданка.
(30)— Прелесть моя… — начал нежно Коровьев.
(31)— Я не прелесть, — перебила его гражданка.
(32)— О, как это жалко, — разочарованно сказал Коровьев и продолжал: — Ну, что ж, если вам не угодно быть прелестью, что было бы весьма приятно, можете не быть ею. (33)Так вот, чтобы убедиться в том, что Достоевский — писатель, неужели же нужно спрашивать у него удостоверение? (34)Да возьмите вы любых пять страниц из любого его романа, и без всякого удостоверения вы убедитесь, что имеете дело с писателем. (35)Да я полагаю, что у него и удостоверения-то никакого не было!
(36)— Вы — не Достоевский, — сказала гражданка, сбиваемая с толку Коровьевым.
(37)— Ну, почём знать, почём знать, — ответил тот.
(38)— Достоевский умер, — сказала гражданка, но как-то не очень уверенно.
(39)— Протестую, — горячо воскликнул Бегемот. — Достоевский бессмертен!
(По М.А. Булгакову*)
* Михаил Афанасьевич Булгаков (1891–1940) — русский писатель, драматург, театральный режиссёр и актёр, автор повестей, рассказов, фельетонов, пьес, инсценировок, киносценариев и романа «Мастер и Маргарита».