Как часто в дороге, в случайной попутной компании, мы ощущаем острое желание поделиться с незнакомцем самым сокровенным или хотя бы просто заговорить? Именно эту проблему — потребность человека в общении и мимолётной близости в пути — поднимает в своём тексте Юрий Казаков. Позиция автора заключается в том, что дорожная обстановка, оторванность от привычной жизни обостряет в людях чувство одиночества и одновременно рождает особую лёгкость, когда хочется нарушить молчание, прикоснуться к другому человеку, даже если эта встреча продлится всего несколько часов. Писатель показывает, что такое стремление естественно и понятно, но часто остаётся лишь мимолётным порывом, не переходящим в глубокую связь.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Юрий Казаков подробно описывает состояние главного героя, московского механика Крымова. Он счастлив, потому что «ехал на три дня ловить рыбу в своё, особое, тайное место», и это предвкушение наполняет его радостью и беспокойством. Он не может сидеть спокойно, постоянно оглядывается, смотрит вперёд, всем своим существом устремлён к цели. Этот пример-иллюстрация свидетельствует о том, что Крымов полностью погружён в собственные ожидания, он самодостаточен в своём счастье и не ищет внешнего общения. Однако рядом с ним находится соседка, которая тоже не спит. Автор акцентирует внимание на её поведении: «Сидела неподвижно, прикрыв ресницы, закусив красные губы, которые теперь в темноте казались черными». Через некоторое время она обращается к Крымову с просьбой дать закурить, и в её шёпоте слышится нечто большее, чем просто благодарность: «будто она просила его: “Ну поговорите же со мной, познакомьтесь, а то мне скучно ехать”». Этот второй пример-иллюстрация показывает, что соседка испытывает острую потребность в контакте, она готова к беседе, но её инициатива остаётся робкой и нерешительной.
Смысловая связь между приведёнными примерами — дополнение. Состояние Крымова, поглощённого предстоящим счастьем, и состояние его соседки, одинокой и жаждущей общения, не противопоставлены, а скорее дополняют друг друга, создавая целостную картину дорожной психологии. В первом примере мы видим человека, который не нуждается в собеседнике, во втором — того, кто его ищет. Именно через это сопоставление автор показывает, что потребность в общении в пути может проявляться по-разному: одни её не испытывают, другим она необходима, но и те, и другие оказываются в одном замкнутом пространстве, где случайный контакт может стать единственной отдушиной. Благодаря этому становится понятна авторская мысль о естественности, но и о хрупкости таких дорожных связей.
Я согласен с точкой зрения Юрия Казакова. Действительно, в дороге человек часто острее чувствует своё одиночество и легче идёт на контакт с незнакомцами. Например, в романе Льва Толстого «Война и мир» во время отступления армии Наташа Ростова, забыв о своём горе, находит в себе силы помочь раненым и общаться с ними, даря им участие. Хотя это иная ситуация, она иллюстрирует, как в моменты общего пути или беды люди раскрываются друг другу. И в жизни каждому знакомо это чувство: в поезде или автобусе порой рассказываешь случайному попутчику то, что никогда не доверил бы близким. Такова природа человека: он ищет понимания и тепла, особенно когда оторван от привычного окружения.
Итак, Юрий Казаков в своём рассказе «Вон бежит собака» тонко подмечает, что дорога обнажает внутренние потребности человека, в том числе жажду простого человеческого общения. Эта потребность врождённа, но её удовлетворение часто остаётся лишь кратким мгновением, которое, однако, способно согреть душу в долгой ночной поездке.
(2)Главная > Рассказы > Рассказы Юрия Казакова > Вон бежит собака
(3)Вон бежит собака
(4)Юрий Казаков
(5)Вон бежит собака goldapple.ru
(6)Реклама
(7)Время чтения: 22 мин.
(8)Давно погас высоко рдевший летний закат, пронеслись, остались позади мертво освещенные люминесцентными лампами пустоватые вечерние города, автобус вырвался, наконец, на широкую равнинность шоссе и с заунывным однообразным звуком «ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж», с гулом за стеклами, не повышая и не понижая скорости, слегка поваливаясь на поворотах, торжествующе и устрашающе помчался в темноту, далеко и широко бросая свет всех своих нижних и верхних фар.
(9)В салоне сперва говорили, шуршали газетами и журналами, потихоньку, прямо из бутылки выпивали, закусывали, ходили вперед курить, потом начали успокаиваться, откидывать кресла, отваливаться, гасить яркие молочные лампочки, стали сонно покачивать головами на валиках, и через какой-нибудь час в теплом, сложно пахнущем автобусе было темно, все спали, только внизу, в проходе, горел над полом синий свет, а еще ниже, под полом, струилось намасленное шоссе и бешено вращались колеса.
(10)Не спали только Крымов и его соседка. (11)Московский механик Крымов не спал потому, что давно не выезжал из Москвы и теперь был счастлив. (12)А счастлив он был оттого, что ехал на три дня ловить рыбу в свое, особое, тайное место, оттого, что внизу, в багажнике, среди многих чужих чемоданов и сумок, в крепком яблочном запахе, в совершенной темноте лежали его рюкзак и спиннинг, оттого, наконец, что на рассвете он должен был выйти на повороте шоссе и пойти мокрым лугом к реке, где ждало его недолгое горячечное счастье рыбака.
(13)Он не мог сидеть спокойно, оборачивался, провожая взглядом что-то темное, неразборчивое, проносившееся мимо, вытягивал шею и смотрел вперед, через плечо шофера, сквозь ветровое стекло на далекую матовость шоссе.
(14)А соседка его не спала неизвестно почему. (15)Сидела неподвижно, прикрыв ресницы, закусив красные губы, которые теперь в темноте казались черными.
(16)Не спал в автобусе и еще один человек — шофер. (17)Он был чудовищно толст, волосат, весь расстегнут — сквозь одежду мощно, яростно выпирало его тело, — и только головка была мала, гладко причесана на прямой пробор и глянцевита, так что даже поблескивала в темноте. (18)Могучие шерстистые руки его, обнаженные по локоть, спокойно лежали на баранке, да и весь он был спокоен, точно Будда, как будто знал нечто возвышающее его над всеми пассажирами, над дорогой и над пространством. (19)Он был силуэтно темен сзади и бледно озарен спереди светом приборов и отсветами с дороги.
(20)Крымову захотелось курить, но совестно было беспокоить соседку, и он не пошел вперед, достал сигарету, нагнувшись, воровато чиркнул зажигалкой, с наслаждением затянулся и выпустил дым тонкой, невидимой в темноте струйкой вниз, под ноги.
(21)— У вас есть закурить? (22)— услыхал он шепот соседки. (23)— Страшно хочу курить…
(24)Доставая сигарету, Крымов слегка привалился к ней и близко взглянул ей в лицо, но увидел только бледное пятно с темными провалами глаз, и губы, и прямые волосы до плеч. (25)Он дал ей сигарету и снова чиркнул зажигалкой. (26)Она, так же как и он, прикурила, нагнувшись, загораживая огонек ладонями, которые на секунду стали прозрачно-розовыми, и опять Крымов ничего не рассмотрел, только прямой нос, скулу и опущенные ресницы.
(27)— Ах, как хорошо! (28)— сказала она, затянувшись и наклоняясь к нему. (29)— Это «Ароматные»? (30)Спасибо, они крепкие!
(31)От нее горько и нежно пахло духами, и было в ее шепоте что-то странное, а не только благодарность, будто она просила его: «Ну поговорите же со мной, познакомьтесь, а то мне скучно ехать». (32)И Крымов на минуту ощутил прилив той дорожной легкости, когда хочется говорить игриво, намеками, с нарочитой дрожащей откровенностью в голосе, и будто случайно касаться груди спутницы, и пригибаться, будто выглядывая что-то в окне, чтобы своим лицом коснуться ее волос и посмотреть, не отстранится ли. (33)А потом, конечно, слова: «Вы меня не так поняли», «Что вы! (34)Разве я такой?» — и, конечно же, адресок, телефон в книжечку или просто назначить встречу там-то и тогда-то — это в случае, если едут в одно место.
(35)