Почему люди, проявлявшие невероятное милосердие и взаимовыручку в годы войны и блокады, в мирное время становятся равнодушными и проходят мимо чужой беды? Именно эта проблема утраты милосердия поднимается в предложенном тексте Даниила Гранина. Автор с болью размышляет о том, что произошло с людьми за годы «мирной сытой жизни», пытаясь найти причины исчезновения той душевной теплоты, которая когда-то была «почти нерушимым законом».
Позиция Даниила Гранина заключается в том, что милосердие — это естественное, глубинное нравственное чувство, которое ярче всего проявляется в минуты общих бедствий, но в благополучной, спокойной жизни оно постепенно угасает. Чтобы обосновать свою точку зрения, писатель обращается к историческому опыту и собственным наблюдениям.
Первый пример-иллюстрацию можно увидеть в воспоминаниях автора о блокадном Ленинграде. Он пишет, что в то страшное время «обессиленный от голода человек где-нибудь садится, и неизвестный делится с ним куском хлеба». Гранин подчёркивает, что это было не результатом пропаганды, а «естественное чувство людей, терпящих бедствия». Он объясняет этот закон блокадной жизни: «ты должен помочь другому человеку, потому что завтра это может случиться и с тобой». Этот пример свидетельствует о том, что в экстремальных условиях, на грани жизни и смерти, в людях просыпалось лучшее, что в них есть, — сострадание и готовность жертвовать собой ради другого.
Второй пример-иллюстрация контрастно показывает, что происходит с этим чувством в мирное время. Писатель рассказывает о случае в больнице, где он встретил умирающую старую женщину. Она попросила его: «Не уходите. Только не уходите». И хотя автор остался с ней до последней минуты, он с горечью осознаёт, как «страшно и тяжело человеку… было умирать в одиночестве, в больничной постели, ночью, когда некому сказать последнего слова и некому выслушать». Этот пример-иллюстрация говорит о том, что даже в обычной, невоенной жизни люди часто оказываются брошенными и одинокими, а простое человеческое участие, которое когда-то было нормой, становится редкостью.
Смысловая связь между этими примерами строится на противопоставлении. В первом случае автор показывает героическое и жертвенное прошлое, когда законом было помогать ближнему. Во втором же случае он демонстрирует трагическое настоящее, где человек, нуждающийся в самом малом — в сочувствии и присутствии, — оказывается никому не нужен. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о том, насколько важным является милосердие и как легко человечество может его утратить, погрузившись в бытовые заботы.
Я полностью согласен с позицией автора. Действительно, милосердие — это не абстрактное понятие, а конкретное действие, которое выражается в способности откликнуться на чужую боль. В повседневной суете мы часто забываем об этой простой истине. Например, в моей жизни был случай, когда я видел, как пожилая соседка, потерявшая ключи, сидела на лавочке и плакала. Прохожие спешили по своим делам, и лишь одна девушка остановилась, успокоила её, помогла вызвать мастера. Этот маленький поступок стоил ей всего нескольких минут, но для той женщины он стал проявлением настоящего человеческого тепла. Такие примеры доказывают, что милосердие не требует героических усилий, оно начинается с малого — с умения не пройти мимо.
Итак, размышления Даниила Гранина подводят нас к мысли о том, что милосердие — это не пережиток прошлого, а вечная ценность, без которой общество теряет свою человечность. Важно помнить, что каждый из нас может в любой момент оказаться на месте того, кто нуждается в поддержке, и именно от нашего выбора — пройти мимо или протянуть руку помощи — зависит, насколько будет милосердным наш мир.
(5)Я записал много таких рассказов спасенных людей. (6)Обессиленный от голода человек где-нибудь садится, и неизвестный делится с ним куском хлеба. (7)Рассказы о соседях, которые помогали друг другу, притаскивали дрова, приносили воду. (8)Большинство ленинградцев в тех неслыханных условиях, умирая от голода, не позволяло себе расчеловечиться. (9)Таков был закон блокадной жизни: ты должен помочь другому человеку, потому что завтра это может случиться и с тобой. (10)Это не было результатом пропаганды или агитации, об этом никто не говорил, это было естественное чувство людей, терпящих бедствия.
(11)То есть те, кто часами стоял в очередях за кусочком хлеба для своих близких, для детей. (12)Те, кто шёл разбирать деревянные постройки на дрова. (13)Те, кто ходил, вернее полз, за водой на реку, к проруби, а то за снегом, который растапливал на плите. (14)Казалось бы, они должны были беречь силы, не расходовать калории, лежать, экономить каждый шаг. (15)Между тем, нарушая все законы физиологии и энергетики, выигрывали те, кто не щадил себя. (16)Выживали те, кто спасал других, — удивительное это нравственное правило подтверждалось всё новыми свидетельствами. (17)Люди не знали об этом, они действовали, подчиняясь призывам любви и сострадания.
(18)Что же случилось с нами за эти годы мирной сытой жизни? (19)Почему теперь, когда тепло, когда мы живем несравненно лучше, думал я, когда мы одеты и нет войны, нет блокады, почему мы проходим мимо?
(20)Однажды ночью, когда мне не спалось в этой больнице, плечо еще очень болело, я пошел гулять по коридору. (21)Больница была переполнена, особенно женское отделение, не хватало мест, в коридоре стояли кровати. (22)Больные спали, но с одной из кроватей раздавался тихий стон. (23)Я подошёл поближе, увидел старую седую женщину с распущенными волосами. (24)Я спросил, не позвать ли сестру. (25)Она ответила: «Не надо. (26)Лучше посидите рядом со мной». (27)Я сел. (28)Она медленно, с трудом стала рассказывать о себе. (29)Ей было 75 лет, дочь её жила на Дальнем Востоке, муж погиб в войну, сама она работала на швейной фабрике и пела в хоре. (30)И однажды сидела в тюрьме за то, что избила директора фабрики... (31)Вдруг она мне сказала: «Вы знаете, я, наверно, не доживу до утра. (32)Я скоро умру. (33)Не отходите от меня». (34)Я говорю, что сейчас позову врача, она отвечает: «Нет-нет, это не нужно, это не поможет, они ничего не могут сделать. (35)Только не уходите». (36)Она взяла меня за руку, закрыла глаза, как будто успокоившись, потом раздался прерывистый вздох, она открыла глаза, почти улыбнулась мне, глаза остановились, и я почувствовал — я даже не могу объяснить почему, этот момент я всегда чувствовал и на войне, и в госпитале — душа отлетает. (37)Я держал ее руку, которая постепенно твердела, остывала. (38)Я позвал дежурного врача. (39)Да, она действительно умерла.
(40)Я подумал тогда, как страшно и тяжело человеку, этой женщине, было умирать в одиночестве, в больничной постели, ночью, когда некому сказать последнего слова и некому выслушать. (41)Нужно ведь так немного, всего-то — чтобы кто-то держал тебя за руку, чтобы кто-то был рядом. (42)Она ничего не завещала, не просила, не было прощальных слов, это был обыкновенный разговор, но всё же её как бы провожали.
(43)И тут ко мне вернулось, пришло начисто забытое слово «милосердие». (44)Старинное русское понятие, значение которого трудно даже выразить, столько в него входит. (45)Это милосердие, то есть то сочувствие, сердечность, сокровенная расположенность одного человека к другому в минуты несчастья, бедствия, горя, одиночества, болезни, когда человеку более всего нужно соучастие, сочувствие, когда для человека невыносимо ощущение одиночества, своей ненужности.
(По Д. Гранину)