В центре внимания рассказа Антона Павловича Чехова оказывается поразительное бездушие провизора и окружающих его людей, что заставляет задуматься о нравственных ценностях общества. Проблема равнодушия, особенно в среде тех, кто призван помогать, является одной из важнейших в русской литературе. Автор показывает, как формализм и чёрствость могут перевесить элементарное сочувствие к больному человеку.
Позиция писателя по данной проблеме выражена с горькой иронией. Чехов убеждён: поведение провизора, его показная учёность и ледяное спокойствие при виде страдающего человека — это симптом глубокого морального недуга общества, где «святое дело» врачевания попало в руки «бесчувственной утюжной фигуры». Нравственные ценности здесь подменены внешним лоском, соблюдением правил и полным отсутствием милосердия.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Чехов, описывая провизора, акцентирует внимание на его внешности: «высокий господин с солидно закинутой назад головой, строгим лицом и с выхоленными бакенами». Всё в нём старательно вычищено, «словно вылизано, хоть под венец ступай». Этот пример-иллюстрация важен для понимания авторской идеи: автор показывает, что внешняя безупречность становится маской, за которой скрывается внутренняя пустота. Провизор не замечает больного, он читает газету, «не глядя на него, взял рецепт», а на обращение Свойкина не ответил «ни словом, ни движением, словно не слышал». Поясняя этот пример, можно сказать: Чехов подчёркивает, что человек, избравший профессию, связанную с помощью ближнему, полностью отгородился от чужой боли, превратив своё дело в холодный механизм.
Второй пример-иллюстрация обнажает всю глубину этого равнодушия. Когда лекарство наконец готово, провизор, даже не взглянув на Свойкина, бросает: «Получите! Взнесите в кассу рубль шесть копеек!». Учитель конфузится: у него только рубль, а полных денег нет. В ответ он слышит ледяное: «Этого нельзя. У нас кредита нет… Сходите домой, принесите шесть копеек, тогда и лекарства получите». На мольбы больного, которому «тяжело ходить, а прислать некого», провизор отвечает: «Не моё дело…». Этот пример-иллюстрация демонстрирует полное торжество бюрократического формализма над человечностью. Поясняя его, важно отметить: автор показывает, что для провизора важнее соблюдение устава, чем здоровье и даже жизнь пациента. Шесть копеек становятся непреодолимой преградой для сострадания.
Смысловая связь между приведёнными примерами-иллюстрациями — это детализация и дополнение. Первый пример рисует общий портрет бездушного «служителя науки», который поглощён своим величием и не замечает страдающего человека. Второй же пример конкретизирует это бездушие в действии: провизор не просто равнодушен, он активно отказывает в помощи, руководствуясь буквой инструкции. Именно благодаря такому построению комментария становится очевидным, что нравственная деградация личности приводит к трагическим последствиям: больной Свойкин, так и не получив лекарства, падает в изнеможении и засыпает, а болезнь берёт своё.
Я полностью согласен с позицией Антона Павловича Чехова. Действительно, равнодушие, особенно в профессиях, где объектом труда является человек, разрушает не только отдельные судьбы, но и устои общества. Когда сочувствие подменяется формальным подходом, а личная выгода или соблюдение правил ставятся выше человеческой боли, это свидетельствует о кризисе нравственных ценностей. Примером, подтверждающим эту мысль, может служить судьба доктора Дымова из другого рассказа Чехова «Попрыгунья». В отличие от провизора, доктор Дымов — истинный врач, который до последнего момента спасает больного дифтеритом, жертвуя собственной жизнью. Он не думает о деньгах или правилах, он видит человека и его страдание. Этот контраст наглядно показывает, что нравственные ценности зависят не от профессии, а от внутреннего состояния души, от способности видеть в другом человеке ближнего.
Итак, в своём произведении Чехов предупреждает нас об опасности эмоциональной глухоты, которая, подобно болезни, поражает общество. Поведение провизора и других служащих аптеки — это яркая иллюстрация того, как бездушие и формализм разрушают самое важное — человеческое отношение к человеку. Проблема, поднятая писателем более века назад, остаётся злободневной и сегодня: она напоминает каждому из нас о необходимости беречь в себе сострадание и милосердие, не позволяя повседневной рутине убить в нас человека.
(5)Войдя в аптеку, Свойкин был охвачен знахом, присущим всем аптекам в свете Наука и лекарства с годами меняются, но аптечный запах вечен, кая материя. (6)Его нюхали наки лелы, будут нюхать и внуки. (7)Публики, благодаря позднему часу, в аптеке не было. (8)За жёлтой, лоснящейся конторкой, уставленной вазочками с сигнатурами, стока высокий гос кудни с солидно закинутой мазад головой, строгим лицом и с выхоленными бакенами по всем видимостям, провизор. (9)Начиная с маленькой плени на голове и кончая длинными ро зовыми ногтями, всё на этом человеке было старательно выучкожено, вычищено и словно вылизано, хоть под венец стунай. (10)Нахмуренные глаза его глядели свысока вниз, на газету. дежавшую на конторке. (11)Он читал. (12)В стороне за проволочной решёткой сидел кассир и п пиво считал мелочь. (13)По ту сторону прилавка, отделяющего латинскую кухню от толпы, в
(14)полумраке копошшились две темные фигуры, Свойкин подошёл к конторке и подал выутюженному господину рецепт. (15)Тот, не глядя на него, взял рецепт... (16)Провизор написал что-то на рецепте, нахмурился и, закинув назад го дову, опустил глаза на газету.
(17)-Через час будет готово, пропедил он сквозь тубы, ища глазами точку, на которой установился
(18)- Нельзя ли поскорее пробормотал Свойкин. (19)Мне решительно невозможно ждать Провизор не ответил. (20)Свойкая опустился на диван и принялся ждать. (21)Кассир конитил сипать мелочь, глубоко вздохнул и щёлкнул ключом. (22)В глубине одна из тёмных фигур за велилась около мраморной ступки. (23)Другая фигура что-то болтала в синей склянке. (24)Где-то черно и осторожно стучали часы.
(25)Свойкии был болен. (26)Во рту у него горело, в ногах и руках стояли тянущие боли, в тожолевшей голове бродили туманные образы, похожие на облака и закутанные человече фигуры. (27)Провизора, полки с банками, газовые рожки, этажерки он видел сквозь флёр, а панобразный стух о мраморную ступку и медленное тиканье часов, казалось ему, происходили не вве, я в самой его голове. (28)Разбитость и головной туман овладевали его телом все больше и больше, так что, подождав немного и чувствуя, что его тошнит от стука мраморной ступки, он, чтоб подбедрить себя, решил заговорить с провизором....
(29)Должно быть, у меня горячка начинается, сказал он. (30)Доктор сказал, что ещё трудно решить, какая у меня болезнь, но уж больно я ослаб доборов чаптекное, что я в сто пише заболел, а не дай бог этакую напасть в деревне, где нет докторов и аптек!
(31)Провизор стоял неподвижно и, закинув назад голову, читал. (32)На обращение к нему Своїжкини он не ответил ин словом, ни движением, словно не слышал.... (33)Свойкин принялся рассматривать строгую, надменно-учёную фигнономию провизора
(34)«Странные люди, сй-богу подумал он. (35)Пишут по-латыни, говорят по-немецки Средневековое из себя что-то корчат... (36)В здоровом состоянии не замечаешь этих сухих, черствых физиономий, а вот как заболеешь, как в теперь, то и ужаснёшься, что святое дело попало в руки этой бесчувственной утюжной фигуры. (37)Рассматривая неподвижную фа покоиню провизора, Свойки вдруг почувствовал желание лечь, во что бы то ни стало, по дальше от света, учёной физиономии и стука мраморной ступки... (38)Болезненное утомление овладело всем его существом... (39)Он подошёл к прилавку и, состроив умоляющую гримасу. попросил
(40)Будьте так любезны, опустите меня! (41)Я... я болен...
(42)Сейчас. (43)Пожалуйста, не облокачивайтесь!
(44)Учитель сел на дивани, гоняя из головы туманные образы, стал смотреть, как куриз
(45)кассир «Полчаса ещё только прошло, подумал он. (46)Ещё осталось столько же... (47)Невыноси
(48)моль Но вот, наконец, к провизору подошел маленький, чёрненький фармацевт и положи около него коробку с порошками и склянку с розовой жидкостью... (49)Провизор дочитал до точен, медленно отошел от конторки и, взяв склянку в руки, поболтал ее перед глазами.... (50)Засим он паписал сигнатуру, привязал её к горлышку склянки и потянулся за печаткой...
(51)
(53)Завернув, связан и запечатав микстуру, провизор стал проделывать то же самое и с порапками
(54)Получите! проговорил он наконец, не глядя на Свойкина. (55)Взнесите в кассу рубль шесть капеек!
(56)Свойкин полез в карман за деньгами, достал рубль, и тут же вспомнил, что у него, кроме этого рубая, нет больше ни копейки....
(57)Рубль шесть копеек? забормотал он, конфузись. (58)А у меня только всего один
(59)рубль. (60)Думал, что рубля хватит... (61)Как же быть-то?
(62)Не знаю! отчеканил провизор, принимаясь за газету.
(63)В таком случае уж вы извините... (64)Шесть копеек и вам завтра занесу или пришлю...
(65)Этого нельзя. (66)У нас кредита нет...
(67)Как же мне быть-то?
(68)Сходите домой, принесите шесть копеек, тогда и лекарства получите.
(69)Пожалуй, но... мне тяжело ходить, а прислать некого...
(70)- Не знаю... (71)Не моё дело...
(72)Гм задумался учитель. (73)Хорошо , и схожу домой...
(74)Свойкии вышел из аптеки и отправился к себе домой... (75)Пока он добрался до своего
(76)вомера, то садился отдыхать раз пять... (77)Придя к себе и найдя в столе несколько медных мо вет, он присед на кровать отдохнуть... (78)Какая-то сила потянула его голову к подушке... (79)Он прилёг, как бы на минутку. (80)Туманные образы в виде облаков и закутанных фигур стали заволакивать сознание... (81)Долго он помнил, что ему нужно идти в аптеку, долго заставля себе встать, но болень взяла свое. (82)Медяки высыпались из кудака, и больному стало СНИТЬСЯ что он уже пошёл в аптеку и вновь беседует там с провизором.
(По А.П. Чехову*)
* Антон Павлович Чехов (1860–1904) — русский писатель, прозаик, драматург.