Как относиться к пленному врагу? Кто способен проявить сострадание, милосердие к нему? Размышляя над этими вопросами, автор текста поднимает проблему проявления человечности к пленному врагу на войне.
Герой текста Б. Васильева проявил сострадание к немецкому солдату, когда брал его в плен. Немец «мог бы прикончить его или убежать», но вместо этого он упал на колени. Это поведение человека, который не хочет убивать врага, не хочет воевать. Осознание этого не дало герою нажать на курок и убить человека, который, как и он сам, мечтает о мирной и спокойной жизни, но по ужасному стечению обстоятельств оказался на войне. Сделать это позже было ещё тяжелее. Немецкий солдат показал фотографии своих детей, рассказал, что он простой рабочий, которого принудили идти воевать. Плужников не смог выстрелить в «спину, которая прикрывала троих детей». Герой сжалился над немецким солдатом, потому что не мог оставить троих детей без отца, не мог убить простого человека, не мог взять на себя этот тяжкий груз. Он сделал это для «своей совести, которая хотела остаться чистой».
Автор считает, что сострадание и милосердие к пленным является высшим проявлением человечности. На такое способен только тот, кто осознаёт ценность человеческой жизни.
Я полностью согласен с позицией автора. Гуманность по отношению к пленному врагу есть добродетель, на которую способен только тот, кто понимает, что человеческая жизнь – это высшая ценность.
В подтверждение данной мысли приведу в пример произведение Л.Н. Толстого «Война и мир». Видя, как изнеможенные и голодные французы разрывают руками конину, Кутузов обращается к солдатам со словами: «Теперь их и пожалеть можно». Глядя на лица их лица, командующий видит сочувствие своим словам. Солдаты осознают всю бесчеловечность и жестокость войны. В их душах находится место для милосердия и сострадания даже к собственному врагу.
В качестве ещё одного аргумента приведу в пример произведение Шолохова «Тихий Дон». Главный герой Григорий один из немногих, кто с состраданием и милосердием относится к пленным. Когда Чубатый жестоко убил пленного австрийца, Григорий бросился на него, вспыхнув злостью и ненавистью за совершённый им поступок. Ещё больше Григорий был разозлён, когда Подтелков отдал приказ расстрелять пленных. Не желая больше видеть такую бессмысленную жестокость и смерть невинных людей, Григорий уходит от красных.
В заключение хотелось бы сказать, что милосердие к пленному врагу является высшим проявлением гуманности, на которое способны люди, осознающие всю ценность человеческой жизни.
(5)А второго немца спасла случайность, которая могла стоить Плужникову жизни. (6)Его автомат выпустил короткую очередь, первый немец рухнул на кирпичи, а патрон перекосило при подаче. (7)Пока Плужников судорожно дёргал затвор, второй немец мог бы давно прикончить его или убежать, но вместо этого он упал на колени. (8)И покорно ждал, пока Плужников вышибет застрявший патрон.
— (9)Комм, — сказал Плужников, указав автоматом, куда следовало идти.
(10)Они перебежали через двор, пробрались в подземелья, и немец первым влез в тускло освещённый каземат. (11)И здесь вдруг остановился, увидев девушку у длинного дощатого стола.
(12)Немец заговорил громким плачущим голосом, захлёбываясь и глотая слова. (13)Протягивая вперёд дрожавшие руки, показывая ладони то Мирре, то Плужникову.
— (14)Ничего не понимаю, — растерянно сказал Плужников. — (15)Тарахтит.
— (16)Рабочий он, — сообразила Мирра, — видишь, руки показывает?
— (17)Дела, — озадаченно протянул Плужников. — (18)Может, он наших пленных охраняет?
(19)Мирра перевела вопрос. (20)Немец слушал, часто кивая, и разразился длинной тирадой, как только она замолчала.
— (21)Пленных охраняют другие, — не очень уверенно переводила девушка. — (22)Им приказано охранять входы и выходы из крепости. (23)Они — караульная команда. (24)Он — настоящий немец, а крепость штурмовали австрияки из сорок пятой дивизии, земляки самого фюрера. (25)А он — рабочий, мобилизован в апреле...
(26)Немец опять что-то затараторил, замахал руками. (27)Потом вдруг торжественно погрозил пальцем Мирре и неторопливо, важно достал из кармана чёрный пакет, склеенный из автомобильной резины. (28)Вытащил из пакета четыре фотографии и положил на стол.
— (29)Дети, — вздохнула Мирра. — (30)Детишек своих кажет.
(31)Плужников поднялся, взял автомат:
— Комм!
(32)Немец, пошатываясь, постоял у стола и медленно пошёл к лазу.
(33)Они оба знали, что им предстоит. (34)Немец брёл, тяжело волоча ноги, трясущимися руками все обирая и обирая полы мятого мундира. (35)Спина его вдруг начала потеть, по мундиру поползло тёмное пятно.
(36)А Плужникову предстояло убить его. (37)Вывести наверх и в упор шарахнуть из автомата в эту вдруг вспотевшую сутулую спину. (38)Спину, которая прикрывала троих детей. (39)Конечно же, этот немец не хотел воевать, конечно же, не своей охотой забрёл он в эти страшные развалины, пропахшие дымом, копотью и человеческой гнилью. (40)Конечно, нет. (41)Плужников всё это понимал и, понимая, беспощадно гнал вперёд.
— (42)Шнель! (43)Шнель!
(44)Немец сделал шаг, ноги его подломились, и он упал на колени. (45)Плужников ткнул его дулом автомата, немец мягко перевалился на бок и, скорчившись, замер...
(46)Мирра стояла в подземелье, смотрела на уже невидимую в темноте дыру и с ужасом ждала выстрела. (47)А выстрелов всё не было и не было...
(48)В дыре зашуршало, и сверху спрыгнул Плужников и сразу почувствовал, что она стоит рядом.
— (49)3наешь, оказывается, я не могу выстрелить в человека.
(50)Прохладные руки нащупали его голову, притянули к себе. (51)Щекой он ощутил её щеку: она была мокрой от слёз.
— (52)Я боялась. (53)Боялась, что ты застрелишь этого старика. — (54)Она вдруг крепко обняла его, несколько раз торопливо поцеловала. — (55)Спасибо тебе, спасибо, спасибо. (56)Ты ведь для меня это сделал?
(57)Он хотел сказать, что действительно сделал это для неё, но не сказал, потому что он не застрелил этого немца всё-таки для себя. (58)Для своей совести, которая хотела остаться чистой. (59)Несмотря ни на что.