Прочитав текст Андрея Туркова, я задумался над проблемой значимости личной человеческой драмы в контексте грандиозных исторических событий. Автор размышляет о поэме Александра Блока «Двенадцать» и оспаривает мнение исследователя, считающего любовную историю Петрухи лишь бессодержательным «каркасом» на фоне величия эпохи. Позиция Туркова заключается в том, что «малая человеческая трагедия Петрухи» не является чем-то второстепенным, а напротив, составляет живую, страдающую «плоть» народной жизни и истории. По мнению публициста, именно эта драма делает образы красногвардейцев не плакатными и упрощенными, а глубоко человечными, понятными и близкими читателю.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из текста. Турков подробно рассматривает сцену, где красногвардейцы расспрашивают своего помрачневшего товарища: «“Что, товарищ, ты невесел?”», «“Что, Петруха, нос повесил, или Катьку пожалел?”». Автор замечает, что интонация этих строк перекликается с народной песней о Стеньке Разине. Друзья недовольны Петрухой за то, что он слишком бурно предается своему горю, его скорбь кажется им помехой, ведь «не такое нынче время, чтобы нянчиться с тобой!». Этот пример иллюстрирует столкновение личного чувства с суровым «временем», когда индивидуальная боль воспринимается как слабость, опасная для общего дела.
Второй пример-иллюстрацию находим чуть дальше, где автор утверждает, что «любовная драма Петрухи глубоко закономерна для замысла Блока». Турков пишет: «...если бы не она, изображенное им шествие красногвардейцев было бы просто плакатом, провозвестником галереи так называемых «кожаных курток» — упрощенных образов большевиков в литературе двадцатых годов». Поясняя это, публицист подчеркивает, что именно «история Петрухи открывает в них людей с живой, горячей кровью». Этот пример показывает, что личная трагедия служит не отвлечением от истории, а способом её глубокого, трагического осмысления.
Смысловая связь между этими примерами — дополнение. Первый пример демонстрирует конфликт и внешнее, сюжетное проявление проблемы: как личное горе воспринимается окружающими в эпоху перемен. Второй пример раскрывает внутреннюю, идейную необходимость этой драмы для замысла автора: она служит тем самым инструментом, который наполняет исторические образы живой человечностью, превращая их из схем в реальных людей. Вместе эти примеры формируют целостное представление о том, что частное и историческое неразрывно связаны.
Я полностью согласен с позицией Андрея Туркова. Действительно, попытки изображать великие события, игнорируя чувства и судьбы отдельных людей, делают историю бездушной и абстрактной. Искусство, которое оставляет за скобками человеческие переживания, превращается в пустую риторику. Например, в романе-эпопее Льва Толстого «Война и мир» судьбы Андрея Болконского, Пьера Безухова и Наташи Ростовой показаны не как «каркас» исторического полотна, а как его главное содержание. Именно их личные искания, любовь и разочарования делают масштабные исторические события — войну 1812 года, пожар Москвы — эмоционально переживаемыми и понятными читателю, открывая в них глубоко человеческое содержание.
Итак, личная трагедия Петрухи в поэме Блока — это не частный эпизод, а сама суть произведения. Она доказывает, что без образа страдающего человека история рискует остаться лишь красивой, но мертвой схемой. Настоящее искусство, как верно заметил Андрей Турков, есть «радость быть самим собой, жить и принадлежать обществу», и эта радость немыслима без боли и переживаний конкретной человеческой души, вплетенной в ткань времени.
(3)Это и есть живая, трепещущая, страдающая «плоть» не только поэмы Блока, но народной жизни, истории. (4)Петруха не только не «отстающий» от неких бесплотных и идеальных героев революции: он наиболее яркая фигура среди них, близкая и понятная Блоку - да и нам! (5)- реальной сущностью своих переживаний.
(6)Вот красногвардейцы, кто участливо, кто грубовато-насмешливо, расспрашивают своего помрачневшего товарища:
(7)- Что, товарищ, ты невесел?
(8)- Что, дружок, оторопел?
(9)- Что, Петруха, нос повесил,
(10)Или Катьку пожалел?
(11)Любопытно, что интонация этих строф ассоциируется с известной народной песней о Стеньке Разине – «Из-за острова на стрежень...» (вплоть до почти текстуальных совпадений: «Что ж, вы, хлопцы, приуныли» …). (12)Похоже, что, вольно или невольно, вся сюжетная ситуация знаменитой песни в какой-то мере «сквозит» в истории Петьки и Катьки, хотя и в удивительно трансформированном виде.
(13)Друзья Петьки недовольны им за то, что он слишком бурно предается своему горю и дорогим воспоминаниям. (14)Его скорбь кажется (как персидская княжна разинской ватаге!) помехой красногвардейцам:
(15)- Не такое нынче время,
(16)Чтобы нянчиться с тобой!
(17)Потяжеле будет бремя
(18)Нам, товарищ дорогой!
(19)«Этот ропот и насмешки», говоря словами песни, слышит Петруха и пытается по-своему совершить подвиг, подобный разинскому, - бросить в «Волгу» революции память о своей любви.
(20)...Упокой, господи, душу рабы твоея...
(21)Скучно!
(22)Не проступала ли для Блока в этом двустишии поэтическая концепция «Двенадцати»: грозный, зловещий, разбойный облик «каторжников» с цигарками в зубах, за которым потом открывается глубоко человечья сущность?
(23)Любовная драма Петрухи глубоко закономерна для замысла Блока: если бы не она, изображенное им шествие красногвардейцев было бы просто плакатом, провозвестником галереи так называемых «кожаных курток» - упрощенных образов большевиков в литературе двадцатых годов. (24)История Петрухи открывает в них людей с живой, горячей кровью.
(25)Так поэма Блока приобретает высокое, трагическое звучание: по пятам «двенадцати», по следам России, «птицы-тройки», ринувшейся в неведомую даль, гонится волчья стая хищных инстинктов и дьявольских надежд на неудачу всякой возвышенной мечты! (26)Двенадцать красногвардейцев пробираются сквозь лютую вьюгу; они «ко всему готовы», настороженны; их ведет вперед инстинкт; они еще толком не представляют себе до конца весь смысл своей борьбы, своего «державного шага» в будущее.
(27)До рези в глазах всматриваются они вперед, в белую кипень метели, где «не видать совсем друг друга за четыре за шага» (даже испытанные политики не могли предугадать тогда развития событий!), стреляют в мельтешащие вокруг тени и не знают, что их дело - свято, высоконравственно.
(28)Более или менее случайное число патрульных превратилось у Блока в символ: его красногвардейцы, пусть далеко не всегда сознательно, делают то же, что некогда двенадцать апостолов, разносивших по миру, новое учение – «бурю, истребившую языческий старый мир» (как писал Блок в очерке «Катилина»). (29)Христос во главе красногвардейцев означал собою моральное благословение революции, ее конечных целей и идеалов.
(30)Поэтому образ его возбудил ожесточенную полемику (впрочем, как и вся поэма!)…
(31)…Нам тоже должно быть дорого и памятно «паломничество» Блока в суровую страну революции и написанная им доныне не потускневшими, не осыпавшимися красками «фреска». (32)Написанная с порывом, родственным полету птицы-тройки и «державному шагу» красногвардейцев, и с той свободой, которая заставляет вспомнить мысль Рихарда Вагнера, высоко ценимую Блоком: «Искусство есть радость быть самим собой, жить и принадлежать обществу».
(33)Андрей Турков
(34)Как соотносятся личность и революция в поэме А.Блока «Двенадцать»?
(35)Сформулируи?те позицию автора (рассказчика) по указаннои? проблеме. (36)Прокомментируи?те, как в тексте раскрывается эта позиция. (37)Включите в комментарии? два примера-иллюстрации из прочитанного текста, важные для понимания позиции автора (рассказчика), и поясните их. (38)Укажите и поясните смысловую связь между приведе?нными примерами-иллюстрациями. (39)Сформулируи?те и обоснуи?те свое? отношение к позиции автора (рассказчика) по проблеме исходного текста.
(По А.М. Туркову*)
* Андрей Михайлович Турков (1924–2016) — советский и российский литературовед, критик, переводчик, известный своими исследованиями творчества А. Блока и других поэтов Серебряного века.