От старого допотопного Пучежа мало что осталось. Когда в пятидесятых решили устроить в тех местах Горьковское водохранилище, жители соседнего с Пучежем Юрьевца написали письмо Сталину. Просили не затапливать. Жители Пучежа ничего не писали то ли надеялись на то, что как-нибудь всё само собой рассосётся, то ли знали, что надеяться не на что. Потому и остался от старого города лишь небольшой участок под названием Завражье с полуразвалившимися домиками. Весь остальной старый Пучеж, все его четыре сотни лет истории находятся на дне водохранилища и в городском краеведческом музее - в квартире на первом этаже пятиэтажного жилого дома по улице Советской в новом Пучеже. В чём ценность этой уцелевшей части прошлого и почему люди so трепетно сохраняют её? Именно этот вопрос волнует Михаила Борисовича Бару, автора предложенного текста.
Его позиция заключается в следующем: история, даже если от неё остались лишь осколки — старые гвозди, берестяные короба, пустая жестянка — бесценна. Она не просто хранит память о былом укладе жизни, но и формирует связь поколений, напоминая о том, кто мы есть и откуда пришли. Чтобы обосновать точку зрения автора, обратимся к примерам из прочитанного текста.
Михаил Бару рассуждает о музейных экспонатах, которые стали вещественными доказательствами прошлого. Он отмечает: "Остались берестяные короба, туески, расписные донца прялок, на которых умельцами из Городца изображены девичьи грёзы в виде прекрасных женихов с усами, в костюмах, лихо заломленных фуражках, на резвых рысаках, а по краю точки, голубки, снова цветочки и снова голубки". Автор показывает, что за этими предметами стоят судьбы людей, их мечты, быт и труд, ведь рядом с пушечками для защиты от разбойников висит и кистень, орудие "труда" противной стороны. Этот пример свидетельствует о том, что музейные артефакты не просто вещи, а часть живой памяти, которая, как отмечает автор, "сейчас бы туристам трогать", чтобы почувствовать связь с силой и выносливостью волжских бурлаков, но для этого теперь нужно быть водолазом, ведь всё это на дне водохранилища.
Кроме того, автор акцентирует внимание на финальном эпизоде, когда он увидел экскурсовода, который "вышел на крыльцо и закурил. В руках он держал старую жестяную банку из-под индийского кофе, в которую стряхивал пепел. Такие банки я помню ещё по временам моего советского детства". Писатель неслучайно показывает этот бытовой предмет. По его словам, "Пучеж - такое место, где хорошо сохраняются жестяные банки". Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что ценность имеет не только далёкая старина, но и относительно недавнее прошлое, которое для других поколений тоже станет историей. Автор подводит нас к мысли о том, что бережное отношение к любым следам времени — это и есть уважение к собственной жизни: "Когда-нибудь и её кто-то найдёт и поместит в музей. Если ничего другого от нас не остается - так пусть хоть пустая банка...".
Смысловая связь между приведёнными примерами — дополнение. Первый пример иллюстрирует ценность исторических реликвий, которые хранят память об эпохе расцвета города, его ремёслах и торговле, но которые стали недоступны (оказались под водой). Второй пример дополняет эту картину, показывая, что память может существовать не только в парадных и дорогих сердцу вещах, но и в самых обыденных, даже в мусоре, который для внимательного взгляда становится символом ушедшего советского детства и жизни простых людей. Именно благодаря этому дополнению формируется целостное представление о том, что история — это не только великие события, но и каждодневная жизнь, заслуживающая сохранения.
Я согласен с позицией Михаила Борисовича Бару. Действительно, невозможно построить будущее, не уважая своего прошлого, не сохраняя памяти о тех, кто жил до нас. Эта память учит нас ценить и понимать свою культуру. Например, в романе Александра Солженицына "Матрёнин двор" главная героиня, простая русская женщина, на протяжении всей жизни бережно хранит старые вещи и традиции. Она не обладает богатством, но её изба с фикусами и старой лампой является настоящим хранилищем народной души и труда, а её гибель вместе с частью дома становится символом утраты исконного уклада. Именно такие "пустые банки" и составляют подлинную ткань истории, без которой наше существование становится безликим.
Итак, сохранение исторической памяти в любых её проявлениях — от старинных прялок до жестяных банок — является не просто данью прошлому, а нашей нравственной обязанностью. Только помня о том, что было, мы можем осмысленно строить настоящее и смотреть в будущее.
- в квартире на первом этаже пятиэтажного жилого дома по улице Советской в новом Пучеже.
(7)Остались берестяные короба, туески, расписные донца прялок, на которых умельцами из Городца изображены девичьи грёзы в виде прекрасных женихов с усами, в костюмах, лихо заломленных фуражках, на резвых рысаках, а по краю точки, голубки, снова цветочки и снова голубки. (8)С тех пор много воды утекло, но девичьи мечты не претерпели существенных изменений...
(9)В соседней комнате за стеклом лежат маленькие пушечки, которые устанавли:
вались на купеческие суда для защиты от разбойников, и к ним
• гореть ядер размером с крупные фрикадельки. (10)Тут же рядом висит и орудие «труда» противной стороны кистень.
(11) Чуть дальше - несколько фотографий: купеческий ресторан на набережной и угол дома, кирпичи которого протёрты верёвками бурлаков. (12)Дом стоял как раз в том месте, где Волга делала поворот. (13)Бурлаки заходили за угол и тянули чалки
(так правильно назывались бурлацкие верёвки) за собой... (14)Сейчас бы эти кирпичи туристам трогать. (15)Придумать бы легенду о том, что тому, кто коснётся этих кир:
пичей, быть сильным и выносливым, как волжский бурлак. (16) Вот только для того, чтобы их коснуться, надо быть водолазом. (17)Всё это теперь на дне водохранилища.
(18)А может, и на дне нет: перед затоплением многие здания разрушали.
(19)Если уж составлять подробный реестрик остатков допотопного Пучежа, то надо в него вписать десяток толстенных железных гвоздей с большими шляпками, медные, начищенные до блеска наконечники пожарных брандепойтов, книжечку устава общества трезвости, почтовые разновесы позапрошлого века, жестяную коробку монпансье московской фабрики Абрикосова, коробку из-под самарской ореховой халвы торгового дома Косолапова и Решетникова, бензиновую зажигалку времён
Первой мировой, лампочку.. (20)Нет, лампочка - уже из другой, послепотопной жизни.
(21)Строго говоря, и та, послепотопная, жизнь тоже закончилась. (22)Какая теперь жизнь - кто знает? (23)Еели составлять подробный реестрик остатков...
(24)Льнопрядильная фабрика, устроенная ещё в позапрошлом веке промышленником Сеньковым, приказала долго жить; еле дышит маленькая строчевышивальная фабрика; зарплата научного сотрудника музея вместе со «стимулирующими надбавками» составляет четыре тысячи триста рублей в месяц. (25)Директор музея в тот день, что я в нём был, с самого утра бегала в администрацию и к местным бизнесменам выпрашивать хоть немного денег на то, чтобы устроить праздничное чаепитие ветеранам в музее. (26)Не выпросила. 119
(28)Это музей устроил для школьников. (29)Самое сложное, по словам музейного со-
(27)В третьем и последнем зале увидал я выставку репродукций картия Рериха.
трудника, - уговорить учителей, чтоб они приводили детей на выставку. (30)Неохобери с них по десять рублей на билет. (32)Да и какой, вообще, Рерих при таких ценах та учителям этим заниматься. (31)Мало того, что надо детей привести, так еще и сона мясо или, скажем, на детские ботинки?
ми на спине бредут куда-то под палящим солнцем по берегу Волги. (35)Оказалось,
(33)Перед выходом из музея заприметил я картину. (34)Мужики и бабы с мешкаки. (37)Набивали они мешки хлебом и подавались в Петроград или в Москву. (38)Мечто картина эта написана аж в восемнадцатом году. (36)Мужики и бабы — мешочниняли хлеб на нитки с иголками, швейные машинки, патефоны, примусы... (39)Тезаработать.
перь в Москву едут налегке, без мешков. (40)Без хлеба едут. (41)В надежде на него
Требования: совод мой вышел на крыльцо и закурил. (43)В руках он держал старую жестяную
(42)Садясь в машину, чтобы уезжать, я зачем-то обернулся и увидел, как экскурещё по временам моего советского детства. (45)Видимо, Пучеж - такое место, где хобанку из-под индийского кофе, в которую стряхивал пепел. (44)Такие банки я помню рошо сохраняются жестяные банки. (46)Когда-нибудь и её кто-то найдёт и поместит в музей. (47)Если ничего другого от нас не остается - так пусть хоть пустая банка...
(По М.Б. Бару*)
* Михаил Борисович Бару (род. 1958) — современный российский писатель, поэт, прозаик.