Можно ли быть счастливым на войне? Именно этот сложный и неоднозначный вопрос ставит в своём тексте русский советский писатель и участник Великой Отечественной войны Даниил Александрович Гранин. Его позиция заключается в том, что даже в нечеловеческих условиях войны человек способен испытывать острое чувство счастья, которое возникает вопреки окружающему ужасу, благодаря соприкосновению с чем-то светлым и напоминающим о мирной жизни.
Чтобы обосновать свою точку зрения, автор обращается к воспоминаниям о новогодней ночи 1943 года. Он описывает неожиданное предпраздничное убранство: "Господи, была же елка! Она появилась передо мной в золотых звездах, нарядней, чем в детстве, она вспомнилась вместе с тем замирающим чувством восторга, что вдруг нахлынул среди голодной зимы". Этот пример-иллюстрация свидетельствует о том, что простая, казалось бы, вещь — наряженная ёлка — способна вызвать у измученного войной человека волну небывалой радости, смешанной с острой ностальгией по дому и семье. Автор подчеркивает, что этот восторг оказался сильнее и ярче детских впечатлений, потому что он был выстрадан на войне.
Кроме того, Гранин акцентирует внимание на удивительном смешении, царившем в той избе: "Нежный свежий запах елки, запах зажженных крохотных свечек, запах рождества мешался с запахами капусты, кожи, табака, пороха, неистребимым смрадом войны". Этот второй пример-иллюстрация показывает, что моменты счастья на войне не отменяют и не отменяют её ужасов, а существуют параллельно, создавая уникальный, щемящий контраст. Приведённый пример говорит о том, что счастье солдата — это не беззаботная радость, а глубокое, трагическое переживание, которое становится особенно ценным именно на фоне постоянной опасности и лишений.
Смысловая связь между приведёнными примерами — противопоставление. В первом примере автор описывает субъективное, внутреннее состояние восторга и благодарности, которое охватило его при виде ёлки. Во втором же примере он переходит к объективной картине мира, показывая, как это чувство соседствует с грубой реальностью войны. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о том, что счастье на войне — это не отсутствие страданий, а короткие, но ослепительные мгновения, когда душа человека поднимается над окружающим кошмаром.
Я согласен с позицией автора. Действительно, способность радоваться малому и ценить проблески нормальной жизни — это важнейшее свойство человеческой психики, которое помогает выживать в самых страшных обстоятельствах. Например, из уроков истории и рассказов ветеранов я знаю, что солдаты на фронте могли искренне радоваться письму из дома, пачке махорки или нескольким минутам затишья. Эта радость не была показной или наигранной, она была естественной реакцией живого сердца на тепло и заботу среди холода и смерти, и именно эти мгновения давали силы воевать дальше и верить в победу. Итак, война и счастье — понятия, казалось бы, несовместимые, но, как убедительно показывает Даниил Гранин, даже в аду человек остаётся человеком и способен пережить чувство благодарности и счастья, которые становятся ярчайшими маяками в его памяти, согревающими душу долгие годы после окончания войны.
(2) «...Встречали мы Новый год 1-го января в той самой деревеньке, из которой я писал Вам первое своё письмо. (3) В 18:00 собрались в избу. (4) Начали с доклада о международном положении. (5) Доклад делал наш офицер. (6) Читал, как пономарь, сообщая всем известные истины, что Германия будет разбита, что второй фронт будет открыт, что у немцев всё больше ошибок, а у нас всё больше уменья и т.д. (7) Кончил, мы бурно похлопали, потом были выборы в совет офицерского собрания, куда я, раб божий Сергей, тоже попал по рекомендации С.Л., единственного здесь моего товарища. (8) После выборов ком-р части прочёл напутственное слово для офицеров, чтобы не напивались, не матерились, не дрались, чтобы консервы с тарелки брали вилками, а не руками и с женщинами обращались бережно, как с хлебом».
(9) Я не вспомнил, а представил, как наш командир говорил, это была его интонация — не то в шутку, не то всерьёз. (10) Он сам умел выпить и погулять. (11) Учил нас при питье знать — сколько, с кем, что пьёшь и когда. (12) Ёрш, говорил он, это не разное питьё, а разные собутыльники.
(13) «Солдаты принесли скамейки в избу. (14) Мы вошли. (15) Три стола с белыми скатертями, и на них яства, от которых мы отвыкли, — винегрет, хлеб чёрный, 25% белого, капуста, шпроты, селёдка, благословенная водка из расчёта пол-литра на двоих. (16) Стояла ёлка с игрушками. (17) Вся комната была в лентах с золотым дождём. (18) Перед входом в этот зал имелась маленькая комнатка, где мы прыскались шипром, ваксили сапоги...»
(19) Господи, была же ёлка! (20) Она появилась передо мной в золотых звёздах, нарядней, чем в детстве, она вспомнилась вместе с тем замирающим чувством восторга, что вдруг нахлынул среди голодной зимы. (21) Это была последняя в моей жизни ёлка, которая так взволновала. (22) Тут смешалось всё — и окопная бессонница, и прокопчённая эта изба, и грубый наш офицерский быт, и — вдруг — это видение из прошлого, когда были ещё мама, папа, братишка, тётка, наш дом, ещё не спалённый, старый шкаф с игрушками. (23) Нежный свежий запах ёлки, запах зажжённых крохотных свечек, запах рождества мешался с запахами капусты, кожи, табака, пороха, неистребимым смрадом войны.
(24) Даже в детстве не было такого острого чувства благодарности и счастья, как от той ёлки в ночь на 1943 год. (25) Я вспомнил, походил по комнате, любуясь этой картиной, чувствуя на лице улыбку.
(26) «Первый тост предложили за победу, второй за Родину, третий за наших любимых. (27) Приехали артисты из Дома Красной Армии». (28) Вот артистов я плохо помнил.
(По Д.А. Гранину*)
* Даниил Александрович Гранин (1919–2017) — русский советский писатель, общественный и общественно-политический деятель, ветеран и летописец Великой Отечественной войны.