В чём заключается подлинная сила настоящего искусства? Какое воздействие способно оно оказывать на человека независимо от его веры, эпохи или убеждений? Именно эти вопросы затрагивает в своём тексте советский и российский писатель Даниил Александрович Гранин, размышляя о природе творчества и его нравственной основе. Проблема, поставленная автором, заключается в том, что истинное искусство живёт не готовыми ответами и догмами, а напряжённым поиском истины, смелостью ставить перед собой и зрителем самые острые вопросы бытия.
Позиция автора по данной проблеме сформулирована чётко и недвусмысленно. Гранин утверждает, что «вопрос развитой, художественно разработанный, в искусстве действует сильнее ответа, потому что он требует соучастия, побуждает зрителя, читателя на отклик». По мнению писателя, ценность литературы и живописи заключается не в проповеди или утверждении заранее известной истины, а в самом процессе её мучительного поиска, в «прикосновении к поискам художника», которое становится «потрясением, толчком» для читателя.
Чтобы обосновать позицию автора, обратимся к примерам из прочитанного текста. Даниил Гранин, рассуждая о великих произведениях живописи на религиозные сюжеты, отмечает, что их величие не зависит от веры зрителя. Он пишет: «Многие великие произведения живописи были, наверное, написаны на религиозные сюжеты не потому, что Леонардо, Микеланджело или Александр Иванов были такие уж религиозные люди». Автор показывает, что эти полотна действуют на нас, нерелигиозных людей, иначе, чем на зрителей прошлых веков. Этот пример свидетельствует о том, что сила искусства заключается не в его тематике или конкретном вероучении, а в способности поднимать «великие вопросы о смысле страданий, справедливости, о вере, о силе добра и зла». Вопрос, по мнению Гранина, оказывается важнее готового ответа, так как он вовлекает зрителя в сотворчество.
Далее, развивая эту мысль, Даниил Гранин проводит важную параллель между работой писателя и научной деятельностью. Он утверждает: «В этом для меня работа писателя схожа с научной работой. Писатель, как и экспериментатор, пытает обстоятельства, добивается истины, невзирая на принятые мнения, на требования публики и на свои собственные мнения, с которыми он начинал писать». Автор неслучайно показывает творчество как процесс исследования, где итог не предопределён и где художник, подобно учёному, должен быть готов изменить свои первоначальные представления. Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что настоящая литература — это мучительное, но честное «открытие характера, обстоятельств исторических, жизненных», которое невозможно без смелости идти навстречу «самым острым конфликтам времени».
Смысловая связь между приведёнными примерами — дополнение. Первый пример раскрывает силу вопроса в восприятии искусства зрителем: произведение побуждает человека к размышлению, а не даёт ему готовую догму. Второй пример показывает, как этот же принцип работает в процессе создания произведения: автор сам находится в состоянии поиска и исследования, а не простого иллюстрирования готовой морали. Именно благодаря этой связи формируется целостное представление о том, что подлинное искусство — это всегда риск, сомнение и стремление к правде, а не к выгодному или удобному ответу.
Я согласен с точкой зрения Даниила Гранина. Действительно, самыми сильными остаются те произведения, которые не успокаивают читателя, а будоражат его совесть, ставят перед ним сложные нравственные вопросы. Например, в романе Фёдора Достоевского «Преступление и наказание» нет готовых рецептов счастья. Автор не упрощает мир, а показывает трагедию героя, его мучительный путь от преступления к раскаянию через страдания и сомнения. Именно эта бескомпромиссность в изображении внутренней борьбы человека, эта честная постановка вопроса о границах добра и зла делает роман бессмертным, заставляя каждое новое поколение читателей искать свои собственные ответы.
Итак, сила настоящего искусства, по мысли Д.А. Гранина, заключена не в дидактике и не в утешительных истинах, а в мужестве ставить перед собой и читателем самые глубокие вопросы бытия. Именно этот путь честного, открытого искания, полный сомнений и открытий, и составляет самую суть творчества, его непреходящую ценность для человека.
(5)Многие почти не понимают смысла отдельных подробностей и библейского значения деталей живописных произведений, написанных на религиозную тему. (6)Чем же действуют эти полотна? (7)Только ли живописным своим мастерством? (8)А может, тем, что они приоткрывают путь художника к великим вопросам о смысле страданий, справедливости, о вере, о силе добра и зла? (9)К вопросам, а не ответам.
(10)Вопрос развитой, художественно разработанный, в искусстве действует сильнее ответа, потому что он требует соучастия, побуждает зрителя, читателя на отклик. (11)Кстати, религиозное чувство — и великие художники это знали — более вопрошающее, чем отвечающее. (12)Молитва ведь лишена ответа. (13)В ней всегда остается неслышный вопрос, сомнение.
(14)Разумеется, литература не может состоять из одних вопросов. (15)Писатель жаждет и проповедничества и утверждения. (16)Но в то же время заранее известный ответ превращает произведение в доказательство и лишает его поисков. (17)Прикосновение к поискам художника оказывается само по себе потрясением, толчком. (18)Когда мы говорим о нравственности, мы знаем её границы так же, как и области безнравственного. (19)Мы знаем, что нравственно, мы не доводим себя до незнания, до областей неведомых, где начинаются сомнения, где нет готовых определений. (20)А Лев Толстой даже в такой вещи, как «Воскресение», путался в противоречиях, выясняя «за» и «против», терзал свою душу, да и нашу, незнанием.
(21)Нравственные вопросы и поиски ответа на них — это своего рода исследование, и, как исследователь узнает результаты лишь в конце работы, так и писатель может развивать свою идею в процессе исследования характера, в процессе работы над книгой, которая может подтвердить его идею, а может и изменить её.
(22)В этом для меня работа писателя схожа с научной работой. (23)Писатель, как и экспериментатор, пытает обстоятельства, добивается истины, невзирая на принятые мнения, на требования публики и на свои собственные мнения, с которыми он начинал писать. (24)Истина эта художественная, она проверяется красотой, правдой характера, силой образа.
(25)В процессе работы над романом «Картина», начиная Поливанова как человека догматичного, ограниченного, человека, который предъявлял самые что ни на есть вульгарные требования к замечательному художнику Астахову, я убеждался, что у этого Поливанова была своя историческая необходимость, и убедительная. (26)В чём-то я стал ему сочувствовать, чем-то он меня привлёк на свою сторону. (27)Я увидел трагедию этого человека. (28)Увидеть свою правду в отрицательных явлениях жизни — значит показать, в чём их сила и живучесть.
(29)Самое драгоценное для меня — в той литературе, где совершается открытие характера, обстоятельств исторических, жизненных. (30)Такого рода открытия могут происходить лишь на пути к правде, когда не уклоняешься от самых острых проблем бытия. (31)Наверное, надо даже идти на них. (32)Стремление идти на самые острые конфликты времени, искать истину в её острейших столкновениях приносило успех нашей литературе. (33)Смелость — одно из самых привлекательных качеств.
(34)Нужна смелость, чтобы перешагнуть сегодня через каноны и штампы мышления, каких-то вульгарных схематических представлений — не о жизни, а о том, что полезно и что вредно. (35)До сих пор есть критики, которые считают, что трагическое советскому читателю «не полезно». (36)А ведь жизнь трагична так же, как и была во времена Пушкина и Толстого, трагична потому, что никто и ничто пока не снимает проблем неудач, несчастий, смерти, одиночества.
(37)Все лучшее в литературе большей частью было связано с трагическим мироощущением. (38)Не стараемся ли мы обойти это? (39)Не ищем ли прежде всего победителей? (40)Почему мы признаём преодоление страданий, а сами страдания нам кажутся ненужными, малозначащими?
(По Д. А. Гранину*)
* Даниил Александрович Гранин (1919–2017) — советский и российский писатель, киносценарист, общественный деятель, участник Великой Отечественной войны.