Сохранение человеческого в человеке: над чем заставляет задуматься рассказ о ночном поезде
Почему обстоятельства жизни могут так сильно исказить человеческую душу, что от первоначальной красоты и потенциала не остаётся и следа? Именно эта проблема — разрушительное влияние социальной среды на внутренний мир человека — находится в центре внимания автора предложенного текста. Позиция рассказчика ясна и трагична: человек изначально создан из «благородной глины», но под давлением нищеты, уродства быта и отсутствия заботы это прекрасное начало оказывается изуродованным. По мнению автора, «не в том дело, чтобы проливать слезы над вечно незаживающей язвой», а в том, что общество, словно «чудовищный пресс», калечит даже тех, кто рожден «маленьким Моцартом».
Чтобы обосновать свою точку зрения, рассказчик сначала обращается к описанию спящих родителей. Он видит перед собой не людей, а «комья грязи», «машины, только и способные ковать или копать». Автор подчеркивает, что они когда-то были другими: «ведь вот этот человек и эта женщина когда-то встретились впервые, и, наверно, он ей улыбнулся и, наверно, после работы принес ей цветы». Этот контраст между прошлой нежностью и нынешним состоянием «бесформенных тяжелых кулей» свидетельствует о том, что под воздействием ужасных условий жизни человеческая душа утрачивает свою изначальную красоту. Рассказчик с горечью констатирует, что «животное и в старости сохраняет изящество», а человек оказывается сломлен и обезличен.
Далее, в качестве второго примера, повествователь показывает судьбу ребенка, который рождается в этой же среде. На лице малыша он видит «чудо изящества и обаяния», называя его «маленьким Моцартом», «чудесным золотым плодом». Это лицо — «всё обещание», оно говорит о великом потенциале. Однако этот образ служит не для утешения, а для того, чтобы подчеркнуть трагедию. Автор пишет: «Розу отделяют от других, о ней неусыпно заботятся, холят ее и лелеют. Но люди растут без садовника. Маленький Моцарт, как и все, попадет под тот же чудовищный пресс. И станет наслаждаться гнусной музыкой низкопробных кабаков».
Эти два примера находятся в причинно-следственной связи. Первый пример-иллюстрация, показывающий обезличенных родителей, является следствием действия разрушительной среды. Второй пример, демонстрирующий прекрасное лицо ребенка, показывает причину для еще большего отчаяния: этот дар обречен повторить судьбу родителей, потому что условия жизни не изменятся. В первом случае мы видим результат — человека, уже искалеченного жизнью. Во втором — начало пути, которое обещает то же самое будущее, что делает ситуацию особенно безнадежной. Именно благодаря этому противопоставлению между природным даром и средой, которая его уничтожает, формируется правильное понимание авторского замысла: самое страшное — это не сама нищета, а то, что она, как бездушный механизм, стирает человеческую уникальность.
Я полностью согласен с позицией автора. Действительно, социальная среда обладает колоссальной формирующей силой, и если она враждебна красоте и развитию, то отдельному человеку, особенно ребенку, чрезвычайно трудно сохранить свой внутренний мир. В качестве аргумента можно вспомнить судьбу героя рассказа Антона Павловича Чехова «Ионыч». Талантливый молодой врач Дмитрий Старцев, попадая в атмосферу мещанства, скуки и духовной пустоты, постепенно сам превращается в обывателя, для которого главным в жизни становятся деньги и игра в карты. Его человеческий потенциал, его мечты о служении людям и любви оказываются раздавлены бытом.
Итак, размышления автора о судьбах людей в поезде, наблюдающего за тем, как тяжёлый сон и нищета уродуют человеческую душу, заставляют нас задуматься о том, насколько важно беречь в себе и в других «благородную глину». Общество не должно быть «чудовищным прессом», ломающим «маленьких Моцартов». Задача заключается не в том, чтобы просто жалеть об этой язве, а в том, чтобы стремиться создать такие условия, где каждый человек, подобно драгоценной розе, сможет вырасти и раскрыть свой талант.
(1)Несколько лет назад, во время долгой поездки по железной дороге, мне захотелось осмотреть это государство на колесах, в котором я очутился на трое суток; трое суток некуда было деться от неумолчного перестука и грохота, словно морской прибой перекатывал гальку, и мне не спалось. (2)Около часу ночи я прошел весь поезд из конца в конец. (3)Спальные вагоны пустовали. (4)Пустовали и вагоны первого класса. (5)А в вагонах третьего класса ютились сотни рабочих-поляков, их выслали из Франции, и они возвращались на родину. (6)В коридорах мне приходилось переступать через спящих. (7)Я остановился и при свете ночников стал присматриваться; вагон был без перегородок, точно казарма, и пахло здесь казармой или полицейским участком, и ходом поезда мотало и подбрасывало сваленные усталостью тела. (8)Целый народ, погруженный в тяжелый сон, возвращался к горькой нищете. (9)Большие, наголо обритые головы перекатывались на деревянных скамьях. (10)Мужчины, женщины, дети ворочались с боку на бок, словно пытаясь укрыться от непрерывного грохота и тряски, что преследовали их и в забытьи. (11)Даже сон не был им надежным приютом. (12)Мать кормила грудью младенца; смертельно усталая, она казалась спящей. (13)Среди бессмыслицы и хаоса этих скитаний передавалась ребенку жизнь. (14)Я посмотрел на отца. (15)Череп тяжелый и голый, как булыжник. (16)Скованное сном в неловкой позе, стиснутое рабочей одеждой бесформенное и неуклюжее тело. (17)Не человек - ком глины. (18)Так по ночам на скамьях рынка грудами тряпья валяются бездомные бродяги. (19)И я подумал: нищета, грязь, уродство - не в этом дело. (20)Но ведь вот этот человек и эта женщина когда-то встретились впервые, и, наверно, он ей улыбнулся и, наверно, после работы принес ей цветы. (21)Быть может, застенчивый и неловкий, он боялся, что над ним посмеются. (22)А ей, уверенной в своем обаянии, из чисто женского кокетства, быть может, приятно было его помучить. (23)И он, превратившийся ныне в машину, только и способную ковать или копать, томился тревогой, от которой сладко сжималось сердце. (24)Непостижимо, как же они оба превратились в комья грязи? (25)Под какой страшный пресс они попали? (26)Что их так исковеркало? (27)Животное и в старости сохраняет изящество. (28)Почему же так изуродована благородная глина, из которой вылеплен человек? (29)Я шел дальше среди своих попутчиков, спавших тяжелым, беспокойным сном. (30)Храп, стоны, невнятное бормотанье, скрежет грубых башмаков по дереву, когда спящий, пытаясь устроиться поудобнее на жесткой лавке, переворачивается с боку на бок, - все сливалось в глухой, непрестанный шум. (31)А за всем этим - неумолчный рокот, будто перекатывается галька под ударами прибоя. (32)Сажусь напротив спящей семьи. (33)Между отцом и матерью кое-как примостился малыш. (34)Но вот он поворачивается во сне, и при свете ночника я вижу его лицо. (35)Какое лицо! (36)От этих двоих родился на свет чудесный золотой плод. (37)Эти бесформенные тяжелые кули породили чудо изящества и обаяния. (38)Я смотрел на гладкий лоб, на пухлые нежные губы и думал: вот лицо музыканта, вот маленький Моцарт, он весь - обещание! (39)Он совсем как маленький принц из сказки, ему бы расти, согретому неусыпной разумной заботой, и он бы оправдал самые смелые надежды! (40)Когда в саду, после долгих поисков, выведут наконец новую розу, все садовники приходят в волнение. (41)Розу отделяют от других, о ней неусыпно заботятся, холят ее и лелеют. (42)Но люди растут без садовника. (43)Маленький Моцарт, как и все, попадет под тот же чудовищный пресс. (44)И станет наслаждаться гнусной музыкой низкопробных кабаков. (45)Моцарт обречен. (46)Я вернулся в свой вагон. (47)Я говорил себе: эти люди не страдают от своей судьбы. (48)И не сострадание меня мучит. (49)Не в том дело, чтобы проливать слезы над вечно незаживающей язвой. (50)Те, кто ею поражен, ее не чувствуют. (51)Язва поразила не отдельного человека, она разъедает человечество. (52)И не верю я в жалость. (53)Меня мучит забота садовника. (54)Меня мучит не вид нищеты, - в конце концов люди свыкаются с нищетой, как свыкаются с бездельем. (55)На Востоке многие поколения живут в грязи и отнюдь не чувствуют себя несчастными. (56)Того, что меня мучит, не излечить бесплатным супом для бедняков. (57)Мучительно не уродство этой бесформенной, измятой человеческой глины. (58)Но в каждом из этих людей, быть может, убит Моцарт.
(59)Один лишь Дух, коснувшись глины, творит из нее Человека.
(По А.Сент-Экзюпери).
(Автор не указан)