Что делает имя человека бессмертным? Именно эта проблема находится в центре внимания Михаила Михайловича Пришвина в предложенном тексте. Писатель, размышляя о судьбе сапёра-майора Артемьева, приходит к выводу, что имя человека становится бессмертным благодаря его самоотверженному труду на благо других, верности долгу и тому, что его дело продолжается даже после его гибели.
Чтобы обосновать эту позицию, обратимся к примерам из прочитанного текста. Писатель неоднократно подчёркивает, что фамилия «Артемьев» становится для войск «непременной спутницей дороги». Мы читаем: «На дороге мне бросалась в глаза одна, постоянно повторявшаяся фамилия, которая, казалось, была непременной спутницей дороги: «Мин нет. Артемьев» или: «Дорога разведана. Артемьев»». Этот пример свидетельствует о том, что труд майора Артемьева был не просто необходим, а жизненно важен для всей армии, обеспечивая безопасность движения войск. Его имя стало символом надёжности, гарантом того, что путь свободен.
Далее Пришвин показывает, что сама эта фамилия для многих людей становится источником надежды и личных переживаний. В тексте есть эпизод, где молодая женщина-врач с фамилией Артемьева говорит: «Мне кажется, что эти надписи на дорогах оставляет мой брат. Я потеряла его след с начала войны. Он до войны был инженером-дорожником, и вот мне всё почему-то кажется, что это как раз он». Пояснение к этому примеру-иллюстрации заключается в том, что для сестры погибшего (а впоследствии выяснится, что это был именно её брат) эти надписи стали нитью, связывающей с родным человеком, доказательством того, что он жив, что он герой. Благодаря этому читатель понимает, что бессмертие имени — это не только воинская слава, но и то, как имя отзывается в душах близких и незнакомых людей.
Смысловая связь между этими примерами — причинно-следственная. Первый пример показывает, каким трудом и заслугами (беспрестанная работа сапёра) достигается известность и бессмертие фамилии. Второй пример раскрывает следствие этой славы: имя приобретает человеческое, эмоциональное измерение, становится важным для конкретного человека, связывает судьбы. Именно благодаря этой связи формируется правильное представление о том, что бессмертие завоёвывается не громкими фразами, а каждодневным, порой незаметным, но жизненно необходимым подвигом.
Я согласен с позицией Михаила Михайловича Пришвина. Действительно, человек жив до тех пор, пока жива память о нём и пока его дело приносит пользу. Однако эта память не возникает на пустом месте. Она рождается из конкретных поступков, из преданности своему долгу. Например, мы знаем имена многих героев Великой Отечественной войны, таких как Алексей Маресьев или Александр Матросов. Они совершили подвиг, и их имена навсегда вписаны в историю. Но и десятки тысяч безымянных солдат, каждый день делавших свою работу — рывших окопы, таскавших снаряды, — тоже приближали победу. И если бы не было таких людей, как майор Артемьев, которые «расчищали дорогу для армии», то невозможны были бы и решающие сражения.
Итак, имя человека становится бессмертным не благодаря случайности, а благодаря осознанному выбору и самоотверженному служению. Труд майора Артемьева, продолженный его боевыми товарищами даже после его гибели, — яркое тому подтверждение. Как пишет Пришвин: «Солдаты чтили память погибшего командира, продолжая открывать дорогу армии и надписывать его фамилию там, где они прошли». Таким образом, подлинное бессмертие — это не просто имя на доске, а живое дело, которое переживает человека и служит новым поколениям.
(2)3а те полчаса, что мы там просидели, немецкие самолёты дважды появлялись и бросали мелкие бомбы вокруг переправы.
(З)Сапёры, работавшие на переправе, прилегли кто где и пережидали бомбёжку лёжа. (4)Но во второй раз, когда последний из немецких самолётов продолжал бесконечно крутиться над рекой, маленький чернявый майор-сапёр вскочил и начал ожесточённо ругаться.
— (5)Так они и будут крутиться весь день, а вы так и будете лежать, а мост так и будет стоять! (6)По местам!
(7)Сапёры поднялись и с оглядкой на небо продолжили свою работу.
(8)Поздней осенью я снова был на фронте. (9)На дороге мне бросалась в глаза одна, постоянно повторявшаяся фамилия, которая, казалось, была непременной спутницей дороги: «Мин нет. Артемьев» или: «Дорога разведана. Артемьев».
(10)Судя по содержанию надписей, нетрудно было догадаться, что это фамилия какого-то из сапёрных начальником, шедшего здесь вместе с передовыми частями и расчищавшего дорогу для армии.
(11)Проехав километров двести по этим надписям, я вспомнил того чернявого маленького майора, который командовал под бомбами постройкой моста на Десне, и мне вдруг показалось, что, может быть, он и есть этот таинственный Артемьев, в качестве сапёрного ангела-хранителя идущий впереди войск.
(12)3имой на берегу Буга мы заночевали в деревне, где разместился полевой госпиталь. (13)Вечером во время чаепития с врачами я заговорил об этих надписях.
— (14)Да, да,— сказал начальник госпиталя. — (15)Чуть ли не полтысячи километров идём по этим надписям. (16)Фамилия настолько знаменитая, что даже некоторых женщин с ума сводит.
(17)Молодая женщина-врач сделала сердитый протестующий жест.
— (18)А тут не над чем шутить, — сказала она и обратилась ко мне: — (19)Я ведь тоже Артемьева, и мне кажется, что эти надписи на дорогах оставляет мой брат. (20)Я потеряла его след с начала войны. (21)Он до войны был инженером-дорожником, и вот мне всё почему-то кажется, что это как раз он. (22)Его зовут Александр Николаевич. (23)Вы, когда поедете вперёд, — продолжала она, — в дивизиях на всякий случай спросите, вдруг наткнётесь. (24)А вот тут я вам напишу номер нашей полевой почты. (25)Если узнаете, напишите мне две строчки. (26)Хорошо?
(27)Наступление продолжалось. (28)3а Днепром и на Днестре я всё ещё встречал фамилию «Артемьев»: «Дорога разведана. Артемьев», «Переправа наведена. Артемьев», «Мины обезврежены. Артемьев».
(29)Весной в Бессарабии я попал в одну из наших стрелковых дивизий, где в ответ на вопрос о заинтересовавшей меня фамилии я вдруг услышал от генерала неожиданные слова:
— Ну как же, это же мой командир сапёрного батальона — майор Артемьев. (З0)Замечательный сапёр. (31)Весь путь впереди идёт.
(32)По всей армии знаменитая фамилия, можно сказать даже — бессмертная фамилия.
— (ЗЗ)Кстати, товарищ генерал, как его зовут? — спросил я.
— (34)Зовут? (З5)Александр Николаевич зовут. (36)А что?
(37)Я рассказал генералу о встрече в госпитале.
— (38)Да, да,— подтвердил он, — из запаса. (39)Хотя сейчас такой вояка, будто сто лет в армии служит. (40)Наверное, он самый.
(41)Я нашёл обрывок газеты с почтовым адресом госпиталя и написал врачу Артемьевой несколько слов о том, что предчувствие её подтверждается.
(42)Через несколько дней мне необходимо было попасть на другой берег Прута. (43)Я пересёк реку на пароме и, выйдя на берег, стал искать глазами знакомую надпись. (44)В двадцати шагах, на самом обрыве, я увидел маленький свеженасыпанный холмик с заботливо сделанной деревянной пирамидкой, где наверху была прибита квадратная дощечка с надписью: «Здесь похоронен павший славной смертью сапёра при переправе через реку Прут майор А. Н. Артемьев». (45)На пирамидке под квадратным стеклом была вставлена фотография. (46)Я вгляделся в неё. (47)Это был тот самый маленький майор, которого я видел на переправе через Десну. (48)Я долго простоял у памятника. (49)Разные чувства волновали меня. (50)Мне было жаль сестру, потерявшую своего брата. (51)И потом ещё какое-то чувство одиночества охватывало меня. (52)Казалось, что-то не так будет дальше на дорогах без этой привычной надписи...
(53)Через пятнадцать километров, там, где по обеим сторонам дороги спускались глубокие овраги, мы увидели на одиноком телеграфном столбе фанерную дощечку с надписью: «Дорога разведана. Артемьев».
(54)В этом, конечно, не было чуда. (55)Солдаты чтили память погибшего командира, продолжая открывать дорогу армии и надписывать его фамилию там, где они прошли. (56)И когда я вслед за этой надписью ещё через десять, ещё через тридцать, ещё через семьдесят километров снова встречал всё ту же бессмертную фамилию, мне казалось, что когда-нибудь, в недалёком будущем, на переправах через Неман, через Одер, через Шпрее я снова встречу фанерную дощечку с надписью: «Дорога разведана. Артемьев».
(По М.М. Пришвину*)
* Михаил Михайлович Пришвин (1873—1954) — русский советский писатель. Фрагмент из дневников/прозы о природе.