Что такое женственность? Именно эта проблема затрагивается в представленном тексте Юрия Васильевича Бондарева. Размышляя над ней, автор приводит читателя к глубокому и неоднозначному выводу. Его позиция заключается в том, что истинная женственность неразрывно связана с природной мягкостью, милосердием и способностью дарить жизнь, а любое насилие, даже оправданное войной, разрушает эту сущность, превращая женщину в нечто пугающее и неестественное. Автор считает, что подлинная женственность — это не внешняя оболочка, а внутренняя способность к состраданию, которая оказывается сильнее инстинкта мести.
Чтобы обосновать свою точку зрения, Юрий Бондарев создает в начале текста образ радистки Верочки, исполненный трогательной красоты и домашнего тепла. Он пишет: «Никогда не забуду ее тонкое лицо, склоненное над рацией, и тот блиндаж начальника штаба дивизиона, озаренный двумя керосиновыми лампами, бурно клокочущим пламенем из раскрытой дверцы железной печки». Этот пример свидетельствует о том, что девушка, окруженная грубой военной реальностью, является для бойцов символом мира, покоя и того светлого, что ждет их в тылу. Автор подчеркивает, что в ней видели не просто солдата, а воплощение загадочного и влекущего женского начала, которое на войне так дорого мужчине.
Однако затем писатель показывает, как это очарование мгновенно рушится. Второй пример-иллюстрация — сцена, когда Верочка, увидев пленного немца, «странно дрогнула лицом, светлые волосы от резкого движения головы мотнулись над сдвинутыми бровями, и, бледнея, кусая губы, она шагнула к пленным, как в обморочной замедленности расстегивая на боку маленькую кобуру трофейного "вальтера"». Далее автор описывает, как она выстрелила и упала в истерике, а затем дает жесткую оценку: «Тоненькая, синеглазая, она предстала в тот миг перед нами совсем в другом облике, беспощадно разрушающем прежнее - нечто слабое, загадочное в ней, что на войне так влечет всегда мужчину к женщине». Этим автор подводит нас к мысли о том, что совершенный ею акт насилия, пусть и вызванный ненавистью к врагу, убил в ней то самое женственное начало, которое так притягивало окружающих.
Смысловая связь между приведёнными примерами — противопоставление. В первом случае перед нами предстаёт образ ангела-хранителя, нежного и хрупкого, источающего свет и покой. В то время как во втором примере этот образ полностью разрушается, уступая место образу мстительницы, чьи действия вызывают не восхищение, а «брезгливую жалость». Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о позиции автора: женственность — это не просто набор внешних признаков, а внутренняя гармония, которую разрушает жестокость.
Я согласен с позицией автора. Действительно, война требует от человека, в том числе от женщины, нечеловеческих усилий и часто ставит перед невозможным выбором. Однако способность к милосердию, даже по отношению к врагу, является одной из высших добродетелей, и утрата этой способности — это всегда нравственная катастрофа. Например, в романе Льва Толстого «Война и мир» Наташа Ростова, проявляя кипучую деятельность по спасению раненых, остается при этом воплощением женственности и душевной чуткости. Она не берет в руки оружие, но ее сила и красота проявляются в сострадании и помощи, что и делает ее настоящей женщиной в глазах автора и читателя.
Итак, Юрий Бондарев в своем тексте поднимает вечную проблему границ человеческого, в частности женского, естества. Он утверждает, что какими бы ужасными ни были обстоятельства, женщина призвана сохранять в себе дар жизни и милосердия, а не брать на себя роль палача. Утрата этого дара означает разрушение самой сути женственности.
(2)Мы ждали своих ребят из поиска.
(3)Никогда не забуду ее тонкое лицо, склоненное над рацией, и тот блиндаж начальника штаба дивизиона, озаренный двумя керосиновыми лампами, бурно клокочущим пламенем из раскрытой дверцы железной печки: по блиндажу, чудилось, ходили теплые волны домашнего покоя, обжитого на короткий срок уюта. (4)Вверху, над накатами, -- звезды, тишина, вымерзшее пространство декабрьской ночи, ни одного выстрела, везде извечная успокоенность сонного человеческого часа. (5)А здесь, под накатами, молча лежали мы на нарах, и, засыпая, сквозь дремотную паутинку, я с мучительным наслаждением видел какое-то белое сияние вокруг ее коротко подстриженных, по-детски золотистых волос
(6)Они, разведчики, вернулись на рассвете, когда все в блиндаже уже спали, обогретые печью, успокоенные затишьем, -- вдруг звонко и резко заскрипел снег в траншее, раздался за дверью всполошенный оклик часового, послышались голоса, смех, хлопанье рукавицами.
(7)Когда в блиндаж вместе с морозным паром весело ввалились, затопали валенками двое рослых разведчиков, с накаленно-багровыми лицами, с густо заиндевелыми бровями, обдав студеным холодом маскхалатов, когда ввели трех немцев-языков в зимних каскетках с меховыми наушиками, в седых от инея длинных шинелях, когда сонный блиндаж шумно заполнился топотом ног, шуршанием мерзлой одежды, дыханием людей, наших и пленных, одинаково прозябших в пространстве декабрьских полей, я вдруг увидел, как она, радистка Верочка медленно, будто в оцепеняющем ужасе, встала возле своей рации, опираясь рукой на снарядный ящик, Узидел, как один из пленных, высокий, красивый, оскалив в заискивающей улыбке молодые чистые зубы, поднял и опустил плечи, поежился, вроде бы желая погреться в тепле, и тогда Верочка странно дрогнула лицом, светлые волосы от резкого движения головы мотнулись над сдвинутыми бровями, и, бледнея, кусая губы, она шагнула к пленным, как в обморочной замедленности расстегивая на боку маленькую кобуру трофейного "вальтера".
(8)Потом немцы закричали заячьими голосами, и тот, высокий, инстинктивно защищаясь, суматошно откачнулся с широко разъятыми предсмертным страхом глазами.
(9)И тут же она, страдальчески прищурясь, выстрелила и, вся дрожа, запрокинув голову, упала на земляной пол блиндажа, стала кататься по земле, истерически плача, дергаясь, вскрикивая, обеими руками охватив горло, точно в удушье. (10)Тоненькая, синеглазая, она предстала в тот миг перед нами совсем в другом облике, беспощадно разрушающем прежнее - нечто слабое, загадочное в ней, что на войне так влечет всегда мужчину к женщине.
(11)Пленного немца она ранила смертельно. (12)Он умер в госпитале.
(13)Но после того наша общая влюбленность мальчишек сменилась чувством брезгливой жалости, и мне казалось, что немыслимо теперь представить, как можно было (даже в воображении) целовать эту обманчиво непорочную Верочку, на наших глазах сделавшую то, что не дано природой женщи
(По Ю.В. Бондареву*)
* Юрий Васильевич Бондарев (1924–2020) — русский советский писатель и публицист, участник Великой Отечественной войны, автор произведений о войне.