Вопрос о том, как раскрывается истинная сущность человека через его отношение к ближним и к книгам, становится центральным в предложенном тексте Ивана Сергеевича Шмелёва. Позиция автора заключается в том, что за внешней суровостью и «книжностью» может скрываться глубокая душевная теплота и способность к искренней дружбе, а книги становятся не просто предметами, а верными спутниками жизни.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Шмелёв рассказывает о том, как дядя, несмотря на свою внешнюю сдержанность, с большой теплотой относится к увлечению племянника. Мальчик просит у дяди старый ящик из-под макарон, чтобы сделать полочку для своих книг. Дядя сначала называет его «чудаком», но позволяет взять ящик. Однако ключевым моментом становится дар: «Вот я отобрал тебе… для твоей полочки, макаронщик…» — говорит дядя, и при этом «всё его желтое морщинистое лицо осветилось такой улыбкой, на меня повеяло такой душевной теплотой». Этот пример свидетельствует о том, что дядя не просто выполняет просьбу, но и вкладывает в свой жест глубокий смысл, поддерживая зарождающуюся любовь к книгам в мальчике.
Далее автор акцентирует внимание на сцене, когда мальчик, узнав о болезни дяди, не в силах сдержать слёз. Он берёт руку дяди и подносит к губам. Дядя, встревоженный, гладит его по голове, утешает. Кульминацией становится их разговор: «А есть у вас еще друзья?» — спрашивает мальчик, польщённый тем, что дядя назвал его другом. «Были… и … умерли… сказал он и сморщил брови. — Вот теперь мои друзья, указал он на книги. — Это, брат, самые верные друзья!…» Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что для дяди книги — это не просто предметы, а живые собеседники, которые никогда не предадут. В то же время он открывает мальчику своё сердце, признавая его своим другом, что разрушает репутацию «чёрствого» человека, сложившуюся в семье.
Смысловая связь между приведёнными примерами — дополнение. Первый пример показывает внешнее проявление доброты дяди через подарок и улыбку, а второй раскрывает глубину его внутреннего мира, его одиночество и одновременно способность к искренней привязанности. Именно благодаря этому формируется правильное представление о том, что истинная доброта не всегда лежит на поверхности, а часто скрыта за внешней строгостью и сосредоточенностью.
Я согласен с позицией автора. Действительно, часто люди, кажущиеся замкнутыми и погружёнными в свои занятия, на самом деле обладают богатым внутренним миром и способны на глубокую эмпатию. Например, в романе Л.Н. Толстого «Война и мир» князь Николай Болконский, внешне суровый и требовательный отец, на самом деле глубоко любит своих детей и переживает за их судьбу, хотя и выражает свои чувства сдержанно. Так и дядя из рассказа Шмелёва, несмотря на свою «книжность», оказывается способным подарить мальчику не только книги, но и душевную теплоту.
Итак, Шмелёв подводит нас к мысли о том, что настоящее душевное богатство человека часто проявляется в простых, но искренних поступках, а книги, как верные друзья, помогают сохранить это тепло и передать его следующим поколениям.
(3)Сидишь, бывало, на скамеечке и слышишь спокойный голос. (4)С верхних полок глядят портреты писателей, глядят строго, точно думлют большую думу Дядл говорит мне о них, как болели они о людском горе, своими сердцами звали людей к лучшей жизни, указывали пути.
(5)Многпе из них давно умерли, - говорил дядя. (6)- Но все-таки они… здесь!… (7)Они молчат, да! (8)Но стоит изять книгу, раскрыть - и они заговорят! (9)Из черных строк заговорят!…
(10)В тихие сумерки пл меня наплывали мечты. (11)Дядя иногда уходил к себе в кабинет, а я забирался в большое кресло и затихал. (12)И казалось мне, что они… смотрлт на меня с полок и молчат, думлют, думают… (13)Кот тихо мурлыкал у вог. (14)Сова сторожила мудрость. (15)Я осторожно слезал с кресла и подходил к полкам. (16)И слушал, зажмурив глаза. (17)Ползли минуты - и пачинало казаться, что кто-то шепчет, шепчет мне что-то… (18)Может быть, это постукивало сердце, может быть, доносилось мурлыканье кота, но чудилось, что ктото шепчет…
(19)Одилжды дядя рассказывал мне, как он еще мальчиком пачал составлять себе библиотеку, покупал и собирал книги. (20)Я смотрел на полки, и вдруг во мне вспыхнула мысль. (21)Я взял дядю за руку и склзал:
(22)Длдя, дліте мне ваш яіцик!
(23)Он с недоумением посмотрел на меня.
(24)Ящик? (25)Какой лщцик?…
(26)Я объяснил, что видел в коридоре большой ящик, в котором, как я знал, привезли дяде книги. (27)Это то и было особенно дорого мне. (28)Я сказал, что хочу сделать полочку и расставить на ней все свои книги,
(29)Так лучше я куплю тебе этажерку!
(30)Нет, дядя! (31)- заупрямился я. (32)- Я хочу полочку, клк у пас… из вашего ящика! (33)Он назвал меня чудпком и позволил взять ящик. (34)Помню, при свете лампы мне бросилась в глаза черная надпись «Самые дучшие итальянские макароны».Мне бы только вот эту доску… указывал я.
(35)Почему мне понравилась эта надпись, не знаю. (36)Может быть, я подумал тогда, что с ой надписью я никогда не забуду, где достал эту полочку. (37)Мне отбили бочок с надписью. (38)3)И в следующий мой приход дядя спросил:
(39)Ну, как твои «макароны»?
(40)Я рассказал, как ловко устроил полочку на гвоздях и бечевках и как вышло красиво. (41)0)Должно быть, я очень горячо говорил, потому что дядя потрогал мой лоб и потрепал щеке.
(42)И псе ещё есть свободное место?
(43)Да, дядя, есть. (44)Но я пока поставлю толстые словари…
(45)Поди-ка сюда…
(46)Он подвел менл к крайпему окну и показал пачку книг.
(47)Вот я отобрал тебе… для твоей полочки, макаронщик…
(48)Он почти никогда не улыбался, но тут всё его желтое морщинистое лицо осветилось акой улыбкой, на меня повеяло такой душевной теплотой, что сразу понял, как ошибались у тас дома, гопоря, что удяди нет сердца, что он чёрствый, «книжный» человек.
(49)Он уселея в кресло п молчал.
(50)Я гладил кота, думая о том, что слышал сегодня утром. (51)У нас говорили, что у дяди какая-то опасная болезнь, что дядины дни сочтены.
(52)В камине догорали дрова. (53)На стеклах лежали багровые от огия, сверкающие узоры мороза. (54)Не знаю, как это вышло, - около щеки я почувствовал холодную ладонь, Я заглянул дяде в лицо, и у меня сжалось сердце: в лице его я видел выражение мучительной боли. (55)Я опять вспомнил о его болезни, и в тишине и полутьме комнаты почудилось мне, что вотвот надвигается что то неотвратимое
(56)Я взял его руку и поднес к губам. (57)В груди стало тесно-тесно, закололо в глазах.
(58)Дядя!… (59)- выкрикнул л, задыхаясь и стискивая зубы.
(60)Что с тобой, Шура? (61)Что ты?… (62)- тревожно спросил он.
(63)Я не мог говорить. (64)Я чувствовал, что сейчас расплачусь,
(65)Нучто, мой мальчик? (66)Нучто ты? (67)Чего ты испугался?
(68)Он гладил меня по голове, А держал его руку, уткнувшись носом в ручку кресла, и чупствовал, как по щекам ползут капли.
(69)(G8)Понял ли он, о чем я плакал?
(70)Ну вот… (71)- говорил он. (72)- Теперь у меня завёлся маленький друг…
(73)Я слышал, как он подохнул.
(74)А есть у вас еще друзья? (75)- спросил я, польщенный, что дядя назвал меня своим другом.
(76)Были… и … умерли… сказал он и сморщил брови. (77)Вот теперь мои друзья, указал он на книги. (78)- Это, брат, самые верные друзья!…
(79)(По И.С. (80)Шмелеву*) *
(По И.С. Шмелёву*)
* Иван Сергеевич Шмелёв (1873–1950) — русский писатель, прозаик, представитель литературы русского зарубежья.