Помню, что такого родственного чувства, как к дедушке, я в своем детстве к родителям не испытывал. Именно эту проблему, связанную с особенностью восприятия внуками дедушек и бабушек, поднимает автор текста. Почему же так происходит? Позиция автора заключается в том, что дедушка, в отличие от родителей, целиком и полностью принадлежит внуку. Родители, даже самые преданные, всегда имеют что-то ещё: работу, отношения, собственные заботы. Дедушка же, по словам рассказчика, — это человек, у которого есть «только я». Эта полная самоотдача и создаёт особое, ни с чем не сравнимое родственное чувство. Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста.
Автор рассуждает о разнице восприятия родных в детстве и во взрослой жизни. Он отмечает: «Родители приходили издалека, со своими делами и заботами, с еще не прожитой и влекущей их от меня жизнью». Взрослые всегда находятся в движении, в спешке, они полны наставлений, и у них есть своя личная вселенная. В то время как с дедушкой время течёт иначе: «Куда нам было спешить, когда в летний ласковый день мы гуляли, взявшись за руки, по солнышку, в который раз осматривая все тот же повалившийся забор и ржавую бочку?» Этот пример свидетельствует о том, что отношения с дедушкой лишены суеты и прагматизма, они наполнены спокойной радостью совместного бытия, где есть место только друг для друга.
Кроме того, автор акцентирует внимание на различном восприятии родителей и дедушки по мере взросления. Он пишет: «Ведь отца и мать мы знаем и тогда, когда вырастаем, — уже как отдельных людей со своими недостатками, привычками, особым складом характера; в их образах уже стерлась память детства». Со временем родители перестают быть идеальными, мы видим их реальные черты. Дедушка же, напротив, навсегда остаётся в памяти как «всемогущий и всеблагий бог младенчества». Приведенный пример-иллюстрация говорит о том, что дедушка — это не просто человек, а символ безграничной любви, защиты и таинственной одухотворённости мира, который мы познаём в детстве.
Смысловая связь между приведёнными примерами — противопоставление. В первом примере показано различие в темпе жизни и наполненности отношений с дедушкой и родителями (спокойствие против вечной спешки). В то время как во втором примере противопоставляется неизменный, идеализированный образ дедушки и эволюционирующий, «развенчанный» образ родителей. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о том, что уникальная сила родственного чувства к дедушке заключается в его вневременной, жертвенной и абсолютной любви.
Я согласен с точкой зрения автора. Действительно, дедушки и бабушки имеют удивительную способность быть для внуков воплощением безусловной любви, свободной от воспитательных амбиций и бытовых проблем. Например, в романе-эпопее Михаила Шолохова «Тихий Дон» дед Григорий Мелехов, в отличие от своего сурового отца Пантелея Прокофьевича, который постоянно занят хозяйством и заставляет детей работать, является для внуков источником мудрости, спокойствия и тепла. Он не поучает, а просто находится рядом, передавая свой жизненный опыт через рассказы и совместное времяпрепровождение. Этот образ подтверждает мысль о том, что именно дедушка становится тем человеком, который дарит ребёнку ощущение защищённости и понимания без всяких условий.
Итак, особая, неразрывная связь между внуками и дедушками, описанная автором, является важнейшей частью человеческого опыта. Она строится на полной самоотдаче, отсутствии суеты и той магии восприятия, которая со временем уходит из нашей жизни. Это чувство остаётся с нами навсегда, как горячее дедушкино присутствие, прочнее родительского, охраняющее нас в самые трудные минуты.
(6)Куда нам было спешить, когда в летний ласковый день мы гуляли, взявшись за руки, по солнышку, в который раз осматривая все тот же повалившийся забор и ржавую бочку? (7)Мне тогда уже думалось, что когда дедушка умрет, то почти вся моя жизнь будет в память о нем: я назову его именем — Самуил — своего сына, я буду вспоминать о нем ежечасно. (8)Не так это вышло, и даже день его смерти, 13 марта (1884–1961), порой проходит в забвении. (9)Горы тающего снега на кладбище и не протоптаны дорожки между оград — вот отчего мне приходится навещать его в дни других смертей. (10)Потусторонняя мгла, в которой рассеялась его душа, представляется мне похожей на небо над его могилой: все в кружевных петельках от бесчисленных ветвей — шрамов и отметин земного опыта.
(11)Но ощущение горячего дедушкиного присутствия, невидимо охраняющего меня, остается во мне прочнее, чем родительского. (12)Ведь отца и мать мы знаем и тогда, когда вырастаем, — уже как отдельных людей со своими недостатками, привычками, особым складом характера; в их образах уже стерлась память детства, вытесненная более поздними и сознательными впечатлениями. (13)Дедушка же остается всемогущим и всеблагим богом младенчества, когда еще магически воспринимаешь мир, не развенчивая знанием его таинственную одухотворенность.
(14)Не случайно Саваоф представляется наивно верующим как седобородый старец: они, как дети, нуждаются в опеке и покровительстве непостижимо превосходящего опыта
(Автор не указан*)
* Художественный фрагмент о дедушке; автор требует уточнения.