Проблема конфликта поколений, неизбежно возникающего в период взросления, поднимается в тексте Владимира Фёдоровича Тендрякова. Этот вечный вопрос, терзавший ещё древних греков, обретает в современном мире новые формы, но суть его остаётся неизменной: как родителям и детям пережить болезненный этап становления личности, не разрушив семейных уз? Автор исследует эту проблему на примере собственной семейной драмы, заставляя читателя задуматься о мудрости и терпении.
Комментируя позицию автора, обратимся к двум ярким примерам-иллюстрациям из текста. Первый – эпизод в Лондоне, где рассказчик, увидев «группу юнцов длинноволосых, в цветных кофтах, увешанных бусами, с подведенными глазами, крашеными губами», испытывает «брезгливое содрогание» и с чистой совестью заявляет, что у нас такого нет. Этот пример свидетельствует о самоуверенности рассказчика, о его убеждённости, что его страна и его семья свободны от подобных «проказ» молодёжи. Пояснение к этому примеру: автор подчёркивает, что иллюзия исключительности, рождённая внешним наблюдением, разбивается о суровую реальность, когда подобное вторгается в собственный дом.
Второй пример-иллюстрация – трансформация сына Севы. Рассказчик детально описывает его внешность: «В женской кофте с бубенчиками, в потёртых, с чужого зада (выменянных), с бахромой внизу джинсах, с неопрятными жиденькими косицами, падающими на плечи». Этот образ – явный вызов миру взрослых, попытка утвердить себя через отрицание. Автор отмечает, что любая мелочь – «неодобрительный взгляд, горькая ухмылка» – выводит сына из себя, и он «сам себя не уважал». Пояснение к этому примеру: Тендряков показывает внутреннюю боль и смятение подростка, для которого бунт становится единственным способом обозначить своё «я», но который при этом страдает от собственной несостоятельности.
Смысловая связь между этими примерами – противопоставление. В первом случае мы видим лишь внешнюю картинку, на которую рассказчик смотрит со стороны, высокомерно полагая, что его семья недосягаема для подобных явлений. Во втором случае эта же картина возникает в его собственном доме, но уже не как объект брезгливого наблюдения, а как источник боли и тревоги. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о том, что подростковый бунт – явление всеобщее, не зависящее от национальных или социальных границ, и что родительская гордыня перед лицом этой проблемы неуместна.
Позиция автора по данной проблеме выражена ясно и мудро: конфликт поколений – «неисключительный кризис», который неизбежен, но его можно пережить без трагедии, если проявить терпение и не «подбрасывать дров в огонь». Слова жены рассказчика становятся ключом к разрешению ситуации: «Нам лучше отвернуться от его мальчишеского бунта, сделать вид — не заслуживает внимания. Само погаснет». Тендряков убеждён, что мудрость родителей заключается не в подавлении, а в тактичном невмешательстве, в умении дать подростковому протесту возможность угаснуть без лишних столкновений.
Я полностью согласен с точкой зрения автора. Действительно, попытки силой подавить бунт или высмеять его лишь усугубляют ситуацию. Подтверждение этой мысли можно найти в романе Ивана Сергеевича Тургенева «Отцы и дети». Конфликт между Евгением Базаровым и Павлом Петровичем Кирсановым достигает крайнего ожесточения именно потому, что обе стороны не готовы к компромиссу, каждая отстаивает свои принципы с бескомпромиссной жёсткостью. Нигилизм Базарова – это тоже своего рода подростковый (хоть и не по возрасту, но по духу) бунт против устоявшихся авторитетов. Исход трагичен, и этот пример показывает, что отсутствие мудрого терпения со стороны старших приводит к катастрофе. В отличие от этого, герои Тендрякова, выбрав тактику отстранения, сохраняют семью.
Итак, проблема «отцов и детей» не имеет простых решений, но текст В.Ф. Тендрякова учит нас главному: чтобы помочь ребёнку пройти через кризис взросления, нужно не бороться с ним, а с пониманием и любовью ждать, когда пламя бунта угаснет само, не причинив непоправимого вреда.
(4)— У вас такого нет, мистер Гребин? — осведомился мой попутчик, известный в Англии научный обозреватель.
(5)И я решительно, с чистой совестью ответил:
— Нет.
(6)Сокрушенный вздох:
— В таком случае верю — будущее за вами, ибо молодость многих развитых наций в проказе.
(7)Я был наказан за самомнение.
(8)К тому времени у меня уже подрос сын.
(9)Сева — единственный сын в благополучной семье. (10)Но для подростка наступает такое время, когда каждая семья начинает казаться ему неблагополучной. (11)Каждая, даже самая идеальная! (12)В её рамках становится тесно, внешний мир манит к себе, опека материи отца угнетает. (13)Хочется свободы и самостоятельности. (14)Становление человека неизбежно создает этот неисключительный кризис, у одних он проходит незаметно, у других перерастает в трагедию. (15)Сева стал чаще пропадать из дома…
(16)Он отпустил волосы, наотрез отказался стричься, сразу утратил ухоженный домашний вид, эдакий одичавший послушничек. (17)Он наткнулся на старую кофту матери с широкими рукавами, его только не устроили обычные пуговицы, где-то раздобыл медные бубенчики, сам их пришил. (18)В женской кофте с бубенчиками, в потёртых, с чужого зада (выменянных), с бахромой внизу джинсах, с неопрятными жиденькими косицами, падающими на плечи, — странная, однако, забота о собственной внешности: стараться не нравиться другим походить на огородное путало. (19)Наш сын…
(20)Навряд ли он ждал, что мы станем умиляться, но наше недоумение, досаду, презрительность воспринимал болезненно, стал повышенно раздражительным.
(21)Теперь любая мелочь выводила его из себя: неодобрительный взгляд, горькая ухмылка на моем лице, просьба матери вынести мусорное ведро — всё воспринималось как посягательство на его достоинство. (22)И самые простенькие вопросы для него вырастали в мучительнейшие проблемы — праздновать или не праздновать дома день рождения, ехать ли вместе с классом на экскурсию в Коломенское, просить ли у матери денег на покупку новой пластинки?.. (23)На его физиономии всё чаще и чаще возникало вселенски кислое выражение, пока не застыло в постоянную мину и окончательно не обезобразило его. (24)Мы чувствовали — чем дальше, тем больше он уже сам себя не уважал.
(25)А я вспоминал случай в Лондоне и раскаивался в браваде — у нас нет того, не в пример другим безупречны… (26)То, что свойственно временам и народам, в том или ином виде не может миновать и нас.
(27)Сакраментальный конфликт отцов и детей родился не вчера. (28)«Я утратил всякие надежды относительно будущего нашей страны, если сегодняшняя молодёжь завтра возьмёт в свои руки бразды правления, ибо эта молодёжь невыносима, невыдержанна, просто ужасна». (29)Эти слова произнёс Гесиод ещё в VII веке до нашей эры. (30)Но отцам последующих поколений от столь древнего признания легче не становилось.
(31)Это бунт, Георгий. (32)Против нас, против всего мира. (33)Ты собираешься его подавить?
(34)Я ничего не ответил.
(35)— Нет, — горько проговорила она, — ты хочешь, чтобы это сделала я.
(36)И я снова промолчал, так как она угадала. (37)Добавить мне было нечего.
(38)— Так вот, Георгий, нам лучше отвернуться от его мальчишеского бунта, сделать вид — не заслуживает внимания. (39)Не будем подбрасывать дров в огонь. (40)Само погаснет.
(41)Лишний раз Катя доказала свою непостижимую для меня мудрость. (42)Действительно, Сева скоро забросил кофту с бубенчиками, подстригся, смыл с лица кислое выражение, взялся тянуть школьную лямку, а она нынче тяжела.
(В. Ф. Тендряков)