В детстве и отрочестве слезы были частыми спутниками героя, но в юности он плакал лишь дважды. Первый раз — от неразделенной любви, когда девочка, которую он любил, неожиданно спокойно согласилась с его словами о конце и быстро ушла. Второй раз — в моздокской степи, на войне, где он нес очень ответственный пакет командиру полка. Эти два эпизода, разделенные временем и обстоятельствами, позволяют задуматься над важной проблемой: в чем заключается истинная храбрость и какие страхи ей противостоят? Позиция автора, Булата Окуджавы, заключается в том, что подлинная храбрость — это не отсутствие страха, а способность преодолевать его, идти вперед, несмотря на сомнения и собственную слабость, особенно когда на кону стоят честь и выполнение долга.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Б. Окуджава, рассказывая о первом случае, показывает совершенно другой, невоенный страх — страх быть отвергнутым. Герой говорит: «Ну что ж, раз так, значит, конец...», и когда возлюбленная соглашается и уходит, он плачет. Автор подчеркивает: «И тогда я заплакал — ведь она уходила». Этот пример свидетельствует о том, что герой не боится показаться уязвимым, его слезы — это искреннее проявление боли от душевной раны. Здесь его слабость заключается в эмоциональной открытости, в беззащитности перед чувствами. Однако это не трусость, а проявление живой души.
Совершенно иная ситуация показана во втором эпизоде. На войне, в восемнадцать лет, герой смертельно напуган. Он боится не выполнить задание и погибнуть, представляет, как пойдет извещение: «Ваш сын оказался трусом и...». Его мучает чувство собственной неловкости и неполноценности, он сравнивает себя с красивым и уверенным Колей Гринченко, завидует его ловкости. Прибыв в штаб, он чувствует себя «тщедушным и маленьким», замечает свои «не очень античные ноги, тоненькие, в обмотках», слышит смех красивой связистки. Автор акцентирует внимание на его переживаниях: «Хоть бы дали чаю...». Этот пример-иллюстрация говорит о том, что страх героя многогранен: это не только ужас смерти, но и страх показаться смешным, неопытным, недостойным звания солдата. Однако, несмотря на все сомнения и слезы, он выполняет задание, доходит до цели и уже на обратном пути чувствует, что «теперь-то уж не собьюсь с пути».
Смысловая связь между приведенными примерами — противопоставление. В первом случае герой плачет от душевной боли, вызванной человеческими, личными отношениями, и этот плач — нормальная реакция юноши. Во втором случае, на войне, его слезы вызваны страхом за свою жизнь и репутацию, но, в отличие от первой ситуации, он не позволяет страху парализовать себя. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о том, что истинная храбрость не в бесчувственности, а в победе над своим страхом во имя долга.
Я согласен с мнением Булата Окуджавы. Действительно, настоящая смелость часто соседствует со страхом и сомнениями, и она проявляется не в хвастливой воинственности, а в молчаливом преодолении себя. Например, в романе Льва Толстого «Война и мир» князь Андрей Болконский, испытывая ужас перед сражением, тем не менее, со знаменем в руках увлекает солдат в атаку. Его внутренняя борьба, страх и последующий подвиг — яркое подтверждение того, что храбрость — это умение действовать, невзирая на страх.
Итак, анализируя воспоминания героя, мы понимаем: мерило мужества человека — не отсутствие слез и страха, а способность идти вперед, когда хочется убежать, сохранять достоинство, когда чувствуешь себя ничтожным, и выполнять свой долг, когда жизнь висит на волоске. Именно в этой внутренней победе над собственными слабостями и заключается подлинная храбрость.
(6)— Ну что ж, раз так, значит, конец...
(7)— Ну что ж, значит, конец, — неожиданно спокойно согласилась она. (8)И быстро пошла прочь. (9)И тогда я заплакал — ведь она уходила. (10)И утирал слёзы ладонью.
(11)Второй раз я плачу сейчас здесь, в моздокской степи. (12)Я несу командиру полка очень ответственный пакет. (13)Черт его знает, где он, этот командир полка! (14)Песчаные холмы похожи один на другой. (15)Ночь. (16)А я второй день на передовой. (17)А за невыполнение задания — расстрел. (18)А мне восемнадцать лет.
(19)Кто это сказал о расстреле? (20)Это Коля Гринченко сказал, когда я отправлялся. (21)У него была красивая улыбка, когда он говорил об этом.
(22)— Держись, а не то кокнут, и все...
(23)Приставят меня к стенке. (24)Впрочем, какие здесь стены.
(25)И я утираю слёзы. (26)«Ваш сын оказался трусом и...». (27)Так будет начинаться извещение... (28)Ну почему это именно меня послали с пакетом? (29)Вот Коля Гринченко — такой сильный, ловкий парень. (30)Он бы уже давно добрался. (31)Сидел бы сейчас в тёплой землянке штаба полка. (32)Пил бы чай из кружки. (33)Подмигивал бы связисткам и улыбался красивым ртом.
(34)А вдруг сейчас ухнет мина? (35)Отыщут меня утром. (36)Командир полка скажет командиру батареи:
(37)— Что же это вы, лейтенант Бураков, неопытного солдата послали? (38)Не дали осмотреться человеку, привыкнуть. (39)Вот из-за вашего равнодушия погиб хороший человек.
(40)«Ваш сын пал смертью храбрых при выполнении ответственного оперативного задания...». (41)Так будет начинаться извещение...
(42)— Эй, куда идёшь?
(43)Это мне кричат. (44)Я вижу там окопчик, и из него мне рукой машут. (45)Мало ли куда я иду?
(46)— Стой! — кричат за спиною. (47)Останавливаюсь. (48)Подхожу. (49)Кто-то с силой втягивает меня в окопчик за рукав.
(50)— Куда шёл? — зло спрашивают. (51)Я объясняю.
(52)— А ты знаешь, что там немцы? (53)Ещё бы сто метров... (54)Мне объясняют. (55)Это наш передовой дозор, оказывается. (56)Потом меня долго ведут в землянку. (57)Командир полка читает донесение и посматривает на меня. (58)И я чувствую себя тщедушным и маленьким. (59)Я смотрю на свои не очень античные ноги, тоненькие, в обмотках. (60)И на здоровенные солдатские ботинки. (61)Всё это, должно быть, очень смешно. (62)Но никто не смеётся. (63)И красивая связистка смотрит мимо меня. (64)Конечно, если бы я был в сапогах, в лихой офицерской шинели... (65)Хоть бы дали чаю. (66)Я бы посидел за этим столом из ящика. (67)Я бы сказал этой красавице о чём-нибудь таком... (68)Конечно, у меня такой вид...
(69)— Идите на батарею, — зло говорит командир полка, — и скажите вашему командиру, чтобы он таких донесений больше не посылал.
(70)Он делает ударение на слове «таких».
(71)— Хорошо, — говорю я.
(72)И слышу тихий смех красивой связистки. (73)Она смотрит на меня и смеётся.
(74)— Вы давно в армии? — спрашивает полковник.
(75)— Месяц.
(76)— В армии нужно отвечать не «хорошо», а «есть»... (77)И потом, это... (78)Носки вместе, пятки врозь...
(79)— Сено-солома, — говорит кто-то из тёмного угла.
(80)— Я знаю, — говорю я.
(81)И выхожу. (82)Почти бегу. (83)Опять степь. (84)Идёт снег. (85)И тишина. (86)Как-то даже не верится, что это фронт, передовая, что рядом опасность. (87)Теперь-то уж я не собьюсь с пути.
(88)Представляю, как смешно я выглядел: расставленные ноги, и руки в карманах шинели, и пилотка, натянутая на уши. (89)А эта красавица... (90)И даже чаю не предложили... (91)Коля Гринченко, когда говорит с офицерами, всегда чуть улыбается. (92)И очень изящно козыряет и говорит при этом: «Так точно». (93)А мне слышится: «Приказывай, приказывай. (94)Я-то тебя насквозь вижу». (95)Он-то видит. (96)А ботинки у меня здоровенные. (97)Это даже хорошо. (98)Увесистая мужская нога. (99)И снег хрустит. (100)Мне бы только шапку-ушанку, и я не выглядел бы таким жалким. (101)Вот сейчас приду, доложу. (102)Напьюсь горячего чаю. (103)Посплю. (104)Теперь я имею право.
(105)За спиной у меня автомат, на боку — две гранаты, с другого бока — противогаз. (106)Очень воинственный вид. (107)Очень. (108)Кто-то сказал, что воинственность — признак трусости. (109)А я — трус? (110)Когда в восьмом классе мы поссорились с Володькой Амиловым, я первый крикнул ему:
(111)— Давай стыкнемся! — и мне стало страшно.
(112)Но мы пошли за школу. (113)И товарищи окружили нас. (114)Он первый ударил меня по руке.
(115)— Ах так?! — крикнул я и толкнул его в плечо. (116)Потом мы долго ругали друг друга, не решаясь напасть. (117)И вдруг мне стало смешно, и я сказал ему:
(118)— Послушай, ну я дам тебе в рыло...
(119)— Дай, дай! — крикнул он и выставил кулаки.
(120)— Или ты мне дашь. (121)Кровь пойдёт. (122)Ну какая разница?
(123)Он вдруг успокоился. (124)Мы пожали друг другу руки по всем правилам. (125)Но потом дружбы уже не было.
(126)Трус я?
(127)Вчера на рассвете мы остановились среди этих вот холмов.
(128)— Всё, — сказал лейтенант Бураков, — прибыли.
(129)— Что это? — спросили его.
(130)— Это передовая.
(По Б. Окуджаве)