В предложенном тексте Юрий Нагибин поднимает проблему истинного и ложного в человеке, а именно вопрос о том, способно ли материальное благополучие заменить человеку духовную потребность в творчестве и самовыражении.
Позиция автора заключается в том, что подлинная сущность человека раскрывается не в его социальном статусе или богатстве, а в его причастности к высокому искусству, к «проклятому и благословенному делу литературы», как пишет сам Нагибин. Именно творчество, по мнению автора, наполняет жизнь смыслом и делает человека, даже самого обеспеченного, по-настоящему живым и чувствующим.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из текста. Поначалу рассказчик видит перед собой типичного миллионера: «напыщенный, холодный взгляд, дорогая обувь и чёрный смокинг, весомые, как пачки долларов, слова». Этот образ полностью соответствует стереотипному представлению о «хозяине жизни». Однако после того, как герои оказываются дома, и миллионер, застенчиво спросив о любви к поэзии, признаётся, что сам пишет стихи, его облик кардинально меняется. Нагибин подчёркивает это разительное преображение: «Куда девался пресыщенный, равнодушный хозяин жизни? Из-за очков струился мягкий, молящий свет коричневых беспомощных глаз». Этот пример-иллюстрация свидетельствует о том, что за внешней оболочкой делового человека скрывается ранимая душа, жаждущая понимания и творческого самовыражения.
Далее Юрий Нагибин акцентирует внимание на внутреннем мире героя, который открывается через его отношение к собственному творчеству. Миллионер издал для друзей сборник стихов всего в сто экземпляров, называя его «единственным, для чего стоит жить». Когда же рассказчик замечает, что такой смысл жизни неожидан для владельца фабрики, итальянец восклицает: «Я несчастен, видит Бог...» И тут же добавляет: «Но без фабрики я был бы ещё несчастнее!». Этот пример-иллюстрация демонстрирует трагический разлад в душе героя: он осознаёт пустоту материального мира, но не может от него отказаться, находя утешение только в поэзии.
Смысловая связь между приведёнными примерами — противопоставление. В первом примере мы видим внешнее, показное величие капиталиста, которое мгновенно исчезает, уступая место внутренней уязвимости и искренности. Во втором примере это противопоставление углубляется: герой признаёт, что его богатство — источник несчастья, но именно оно же является опорой, без которой его участь была бы ещё более горькой. Именно благодаря этому противопоставлению формируется полное представление о сложности и многогранности человеческой натуры, где духовное и материальное находятся в вечном конфликте.
Я согласен с позицией автора. Действительно, причастность к искусству облагораживает человека, вне зависимости от его социального положения. Для подтверждения этой мысли можно вспомнить известный факт из жизни великого композитора Петра Ильича Чайковского, который, несмотря на всемирную славу и материальное благополучие, признавался, что истинное счастье испытывает только за роялем, сочиняя музыку. Творческий процесс был для него не просто работой, а единственной формой существования, способом выразить то, что невозможно передать словами.
Итак, Юрий Нагибин на примере своего случайного знакомого убедительно доказывает, что никакие деньги и статус не способны заглушить в человеке потребность в красоте, в создании чего-то вечного и настоящего. Только вдохновение и творчество даруют ощущение подлинной полноты жизни, делая человека по-настоящему счастливым, несмотря на все внешние обстоятельства.
(5)— Вы любите поэзию?
(6)— Очень!
(7)— Вы правду говорите?
(8)— Конечно, — меня удивило, что он придаёт этому значение. (9)— Я люблю поэзию больше прозы.
(10)— А знаете, — сказал он застенчиво, — я пишу стихи.
(11)— И печатаетесь?
(12)— 3ачем?.. (13)Но для друзей я издал небольшой сборник. (14)Всего сто экземпляров, впрочем, и это куда больше, чем нужно. (15)Разве бывает у человека сто друзей? (16)Даже если причислить к друзьям всех бедных родственников.
(17)Он вышел из комнаты и вернулся с папкой в руках. (18)Стихи не были сброшюрованы: отпечатанные на отдельных листах изумительной, плотной и нежной, как сафьян, будто дышащей бумаги не типографскими литерами, а рисованными буквами, они были вложены в строго оформленную папку. (19)Меня трудно удивить полиграфическими чудесами, я видел старинные издания Библии, молитвенники королей, монографию о Босхе семнадцатого века в переплёте из свиной кожи, с золотыми застёжками, и всё же я был потрясён. (20)Расточительная щедрость издания обуздана безукоризненным вкусом.
(21)Он писал маленькие стихотворения — четверостишия и восьмистишия, каждое напечатано на отдельном листе.
(22)— Великолепно! — восхитился я от души.
(23)— Подарить вам?
(24)— Спасибо. (25)Жаль, я не читаю по-итальянски.
(26)— Хотите послушать коротенькое стихотворение по-немецки? (27)Оно сложилось, пока мы ужинали.
(28)Как разительно меняет человека прикосновенность к проклятому и благословенному делу литературы! (29)Куда девался пресыщенный, равнодушный хозяин жизни? (З0)Из-за очков струился мягкий, молящий свет коричневых беспомощных глаз. (31)А что ему до меня — случайного человека, которого он больше не увидит, к тому же глухого к итальянскому звучанию стихов? (32)Но мы принадлежим к одному братству боли, и сейчас я был важнее для него всех друзей и всех бедных родственников.
(ЗЗ)Он прочел коротенькое стихотворение, набросанное на бумажной салфетке: Слова, слова, Всего-то лишь слова... (34)Но — высшая вам честь!
(35)Всё тлен и суета,
Вы — есть.
(36)— И это стихи?
(37)— Переводить я не умею, стихи получились сами собой.
(З8)— Да-да, смысл есть... (39)Очень неожиданный для владельца фабрики.
(40)— Как она мне надоела! (41)Вот единственное, для чего стоит жить.
(42)Он что-то размашисто написал на титульном листе своего сборника и подвинул папку ко мне.
(43)— Я несчастен, видит Бог...
(44)Беспомощный взгляд коричневых глаз за очками приметно потвердел:
(45)— Но без фабрики я был бы ещё несчастнее!
(По Ю. М. Нагибину)