(1)Однажды, находясь в творческой командировке в Италии, я познакомился на одном из многочисленных приёмов с итальянцем-миллионером. (2)Первые часы общения с ним никак не изменили традиционный образ буржуазного миллионера, сформировавшийся ещё в школьные годы: напыщенный, холодный взгляд, дорогая обувь и чёрный смокинг, весомые, как пачки долларов, слова, которые произносились с некоторыми паузами. (3)В конце вечера нас совершенно неожиданно пригласили посетить его дом. (4)А дома за кофе он подсел ко мне и спросил по-немецки с грустно-доверительной интонацией:
(5)— Вы любите поэзию?
(6)— Очень!
(7)— Вы правду говорите?
(8)— Конечно, — меня удивило, что он придаёт этому значение. (9)— Я люблю поэзию больше прозы.
(10)— А знаете, — сказал он застенчиво, — я пишу стихи.
(11)— И печатаетесь?
(12)— 3ачем?.. (13)Но для друзей я издал небольшой сборник. (14)Всего сто экземпляров, впрочем, и это куда больше, чем нужно. (15)Разве бывает у человека сто друзей? (16)Даже если причислить к друзьям всех бедных родственников.
(17)Он вышел из комнаты и вернулся с папкой в руках. (18)Стихи не были сброшюрованы: отпечатанные на отдельных листах изумительной, плотной и нежной, как сафьян, будто дышащей бумаги не типографскими литерами, а рисованными буквами, они были вложены в строго оформленную папку. (19)Меня трудно удивить полиграфическими чудесами, я видел старинные издания Библии, молитвенники королей, монографию о Босхе семнадцатого века в переплёте из свиной кожи, с золотыми застёжками, и всё же я был потрясён. (20)Расточительная щедрость издания обуздана безукоризненным вкусом.
(21)Он писал маленькие стихотворения — четверостишия и восьмистишия, каждое напечатано на отдельном листе.
(22)— Великолепно! — восхитился я от души.
(23)— Подарить вам?
(24)— Спасибо. (25)Жаль, я не читаю по-итальянски.
(26)— Хотите послушать коротенькое стихотворение по-немецки? (27)Оно сложилось, пока мы ужинали.
(28)Как разительно меняет человека прикосновенность к проклятому и благословенному делу литературы! (29)Куда девался пресыщенный, равнодушный хозяин жизни? (З0)Из-за очков струился мягкий, молящий свет коричневых беспомощных глаз. (31)А что ему до меня — случайного человека, которого он больше не увидит, к тому же глухого к итальянскому звучанию стихов? (32)Но мы принадлежим к одному братству боли, и сейчас я был важнее для него всех друзей и всех бедных родственников.
(ЗЗ)Он прочел коротенькое стихотворение, набросанное на бумажной салфетке: Слова, слова, Всего-то лишь слова... (34)Но — высшая вам честь!
(35)Всё тлен и суета,
Вы — есть.
(36)— И это стихи?
(37)— Переводить я не умею, стихи получились сами собой.
(З8)— Да-да, смысл есть... (39)Очень неожиданный для владельца фабрики.
(40)— Как она мне надоела! (41)Вот единственное, для чего стоит жить.
(42)Он что-то размашисто написал на титульном листе своего сборника и подвинул папку ко мне.
(43)— Я несчастен, видит Бог...
(44)Беспомощный взгляд коричневых глаз за очками приметно потвердел:
(45)— Но без фабрики я был бы ещё несчастнее!
(По Ю. М. Нагибину)