Нужно ли жертвовать собой ради других? Именно эта проблема поднимается в предложенном тексте Ивана Алексеевича Бунина. Автор размышляет о том, оправдано ли самопожертвование, особенно когда речь идёт о спасении чужой жизни, пусть даже самой маленькой и беззащитной.
Позиция Бунина выражена через поступок его героя, крестьянина Нефёда. Писатель считает, что жертвовать собой ради других не просто можно, а необходимо, если это продиктовано велением души и желанием помочь ближнему. Ради умирающего ребёнка, просящего в бреду «красные лапти», Нефёд отправляется в лютую метель за шесть вёрст в Новосёлки, прекрасно понимая, что идёт на верную смерть.
Чтобы обосновать позицию автора, обратимся к примерам из прочитанного текста. Бунин показывает, как герой, услышав о страданиях ребёнка, принимает твёрдое решение. Нефёд не колеблется: «Значит, надо добывать. Значит, душа желает. Надо добывать», — говорит он. Мать пытается остановить его: «Бог с тобой, до Новоселок шесть верст! Где ж в такой ужас дойти!» Однако Нефёд непоколебим: «Нет, пойду. Ничего, пойду. Доехать не доедешь, а пешком, может, ничего». Этот пример свидетельствует о том, что для Нефёда чужое горе становится его собственным, а желание помочь больному ребёнку перевешивает инстинкт самосохранения. Он не просто проявляет сочувствие, он берёт на себя ответственность за жизнь маленького человека, осознавая, что, возможно, только его поступок может подарить надежду.
Далее автор повествует о трагическом финале этой истории. Нефёд погибает в снежном буране, но его тело находят только на рассвете следующего дня. Мужики, привезшие его, рассказывают: «Тем только и спаслись — поняли, что, значит, эти луга хуторские, протасовские, и что на горе, в двух шагах жилье...» И кульминацией становится финальная деталь: «За пазухой Нефёда лежали новенькие ребячьи лапти и пузырек с фуксином». Бунин не случайно завершает свой рассказ этим упоминанием. Герой мог бы не дойти, мог бы замерзнуть, не добравшись до лавки, но он идёт до конца. Даже в момент гибели он держит за пазухой то, что могло бы спасти ребёнка. Этот пример-иллюстрация говорит о том, что жертва Нефёда не была напрасной. Спасая чужую жизнь, он подаёт пример величайшего самопожертвования, доказывая, что человеческая душа способна на поступок, перед которым бессильна сама смерть.
Смысловая связь между приведёнными примерами — причинно-следственная. Первый пример показывает причину: решение Нефёда, продиктованное любовью и желанием помочь. Второй пример — следствие: трагическая гибель героя, но гибель, которая не только не обесценивает его поступок, но и возвышает его, делая жертву символом победы духа над обстоятельствами. Именно благодаря этой связи формируется правильное представление о том, что истинное самопожертвование всегда осмысленно, даже если оно приводит к смерти.
Я согласен с позицией автора. Действительно, в жизни каждого человека может наступить момент, когда необходимо поступиться собственными интересами, комфортом, а иногда и жизнью ради другого. Такой поступок не является проявлением безрассудства, это высшая форма нравственности. Например, в годы Великой Отечественной войны тысячи солдат закрывали собой амбразуры дзотов, чтобы спасти своих товарищей; медики выносили раненых с поля боя под шквальным огнём, не жалея себя. Их жертва была осознанной и направленной на спасение других. Это и есть проявление той самой «души», о которой говорил Нефёд.
Итак, Бунин на примере обычного крестьянина показывает, что готовность жертвовать собой ради других — это не просто благородный порыв, а глубокое нравственное убеждение, которое делает человека человеком, способным на великое милосердие и сострадание.
(7)Стукнуло в прихожей, — Нефёд принес соломы на топку, свалил её на пол, отдуваясь, утираясь, дыша холодом и вьюжной свежестью, приотворил дверь, заглянул:
(8)— Ну что, барыня, как? (9)Не полегчало?
(10)— Куда там, Нефёдушка! (11)Верно, и не выживет! (12)Все какие-то красные лапти просит...
(13)— Лапти? (14)Что за лапти такие?
(15)— А господь его знает. (16)Бредит, весь огнем горит...
(17)Мотнул шапкой, задумался. (18)Шапка, борода, старый полушубок, разбитые валенки — всё в снегу, всё обмерзло... (19)И вдруг твёрдо:
(20)— Значит, надо добывать. (21)Значит, душа желает. (22)Надо добывать.
(23)— Как добывать?
(24)— В Новоселки идти. (25)В лавку. (26)Покрасить фуксином нехитрое дело.
(27)— Бог с тобой, до Новоселок шесть верст! (28)Где ж в такой ужас дойти!
(29)Ещё подумал.
(30)— Нет, пойду. (31)Ничего, пойду. (32)Доехать не доедешь, а пешком, может, ничего.
(33)Она будет мне в зад, пыль-то...
(34)И, притворив дверь, ушел. (35)А на кухне, ни слова не говоря, натянул зипун поверх полушубка, туго подпоясался старой подпояской, взял в руки кнут и вышел вон, пошел, утопая по сугробам, через двор, выбрался за ворота и потонул в белом, куда-то бешено несущемся степном море.
(36)Пообедали, стало смеркаться, смерклось — Нефёда не было. (37)Решили, что, значит, ночевать остался, если бог донес. (38)Обыденкой в такую погоду не вернешься. (39)Надо ждать завтра не раньше обеда. (40)Но оттого, что его все-таки не было, ночь была еще страшнее. (41)Весь дом гудел, ужасала одна мысль, что теперь там, в поле, в бездне снежного урагана и мрака. (42)Сальная свеча пылала дрожащим хмурым пламенем. (43)Мать поставила её на пол, за отвал кровати. (44)Ребёнок лежал в тени, но стена казалась ему огненной и вся бежала причудливыми, несказанно великолепными и грозными видениями. (45)А порой он как будто приходил в себя и тотчас же начинал горько и жалобно плакать, умоляя (и как будто вполне разумно) дать ему красные лапти:
(46)— Мамочка, дай! (47)Мамочка, дорогая, ну что тебе стоит!
(48)И мать кидалась на колени и била себя в грудь:
(49)— Господи, помоги! (50)Господи, защити!
(51)А когда наконец рассвело, послышалось под окнами сквозь гул и грохот вьюги уже совсем явственно, совсем не так, как всю ночь мерещилось, что кто-то подъехал, что раздаются чьи-то глухие голоса, а затем торопливый, зловещий стук в окно.
(52)Это были новосельские мужики, привезшие мертвое тело, — белого, мерзлого, всего забитого снегом, навзничь лежавшего в розвальнях Нефёда. (53)Мужики ехали из города, сами всю ночь плутали, а на рассвете свалились в какие-то луга, потонули вместе с лошадью в страшный снег и совсем было отчаялись, решили пропадать, как вдруг увидали торчащие из снега чьи-то ноги в валенках. (54)Кинулись разгребать снег, подняли тело — оказывается, знакомый человек...
(55)Тем только и спаслись — поняли, что, значит, эти луга хуторские, протасовские, и что на горе, в двух шагах жилье...
(56)За пазухой Нефёда лежали новенькие ребячьи лапти и пузырек с фуксином.
(По И. А. Бунину)