Вера в человека как высшая нравственная ценность — вот проблема, которая поднимается в рассказе Антона Павловича Чехова, переданном через речь садовника. Позиция автора заключается в том, что вера в человека, в его изначальную доброту и способность к высоким поступкам, является одной из самых важных и созидательных сил в обществе. По мысли Чехова, эта вера выше формальной справедливости и даже выше веры в бога, которая, как он замечает, была и у тиранов.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Чехов, устами рассказчика-садовника, повествует о жизни старого доктора, который жил в маленьком городке. Автор показывает, что этот доктор был не просто хорошим врачом, но человеком с «чудным, ангельским сердцем». Он любил всех жителей «как детей», не щадил себя, забывал о своей болезни, шёл к больным «взбираясь на горы, как бы высоки они ни были», не брал денег и плакал вместе с родственниками умерших. Этот пример свидетельствует о том, что самоотверженное служение доктора породило в людях ответную веру в него и, шире, веру в человека вообще. Жители настолько доверяли ему, что он не запирал двери, а разбойники, узнав его, не только отпускали, но и предлагали помощь.
Кроме того, Чехов акцентирует внимание на сцене суда над убийцей доктора. Автор неслучайно показывает, что, несмотря на неопровержимые улики — табакерку, часы, окровавленную рубаху и ланцет — судьи не могут вынести обвинительный приговор. Главный судья, который хотел произнести приговор, «выронил из рук бумагу, вытер холодный пот и закричал: «Нет! Если я неправильно сужу, то пусть меня накажет бог, но, клянусь, он не виноват! Я не допускаю мысли, чтобы мог найтись человек, который осмелился бы убить нашего друга доктора! Человек неспособен пасть так глубоко!»». Приведенный пример-иллюстрация говорит о том, что вера в человека, воспитанная доктором, оказалась сильнее формальных доказательств, сильнее логики и даже сильнее жажды справедливого возмездия.
Смысловая связь между приведёнными примерами — причинно-следственная. В первом примере показана причина — жизнь доктора, полная самоотверженной любви к людям, которая стала фундаментом для веры в человека. Во втором примере показано следствие — как эта вера, ставшая частью мировоззрения жителей, проявилась в самый критический момент и позволила им поступить вопреки всем очевидным фактам, руководствуясь высшим нравственным законом. Именно благодаря этому противопоставлению житейской логики и веры формируется правильное представление о том, что нравственное чувство и доверие к человеку являются более важными и прочными основаниями для общества, чем страх перед наказанием.
Я согласен с точкой зрения автора. Действительно, вера в человека — это не наивность, а огромная созидательная сила, которая облагораживает общество. Например, в романе Фёдора Михайловича Достоевского «Преступление и наказание» Соня Мармеладова, сама находясь в ужасном положении, проявляет безграничную веру в Раскольникова. Именно её вера, её сострадание и убеждённость в том, что он «не пропащий человек», помогает ему признаться в преступлении и начать путь к духовному возрождению. Соня не оправдывает его преступление, но верит в его душу, и эта вера оказывается сильнее любого наказания.
Итак, рассказ Антона Павловича Чехова показывает, что вера в человека, в его высокое предназначение — это не просто абстрактный идеал, а реальная нравственная опора, способная творить чудеса, искоренять зло и воспитывать в людях «великодушные чувства». Именно такая вера делает мир по-настоящему человечным, ибо, как верно заметил сам Чехов, «он радуется, когда веруют, что человек — его образ и подобие».
(2)— Что же касается меня, господа, то я всегда с восторгом встречаю оправдательные приговоры. (3)Я не боюсь за нравственность и за справедливость, когда говорят «невиновен», а, напротив, чувствую удовольствие. (4)Даже когда моя совесть говорит мне, что, оправдав преступника, присяжные сделали ошибку, то и тогда я торжествую. (5)Судите сами, господа: если судьи и присяжные более верят человеку, чем уликам, вещественным доказательствам и речам, то разве эта вера в человека сама по себе не выше всяких житейских соображений? (6)Веровать в бога нетрудно. (7)В него веровали и инквизиторы, и Бирон, и Аракчеев. (8)Нет, вы в человека уверуйте! (9)Эта вера доступна только тем немногим, кто понимает и чувствует Христа.
(10)— Мысль хорошая, — сказал я.
(11)— Но это не новая мысль. (12)Помнится, когда-то очень давно я слышал даже легенду на эту тему. (13)Очень милая легенда, — сказал садовник и улыбнулся. (14)— Мне рассказывала её моя покойная бабушка, мать моего отца, отличная старуха. (15)Она рассказывала по-шведски, но по-русски это выйдет не так красиво, не так классично.
(16)Но мы попросили его рассказывать и не стесняться грубостью русского языка. (17)Он, очень довольный, медленно закурил трубочку, сердито посмотрел на рабочих и начал:
(18)— В одном маленьком городке поселился пожилой, одинокий и некрасивый господин по фамилии Томсон или Вильсон, — ну, это всё равно. (19)Дело не в фамилии. (20)Профессия у него была благородная: он лечил людей. (21)Он был всегда угрюм и несообщителен и говорил только, когда этого требовала его профессия. (22)Ни к кому он не ходил в гости, ни с кем не распространял своего знакомства далее молчаливого поклона и жил скромно, как схимник. (23)Дело в том, что он был ученый, а в ту пору ученые не были похожи на обыкновенных людей. (24)Они проводили дни и ночи в созерцании, в чтении книг и лечении болезней, на всё же остальное смотрели как на пошлость и не имели времени говорить лишних слов. (25)Жители города отлично понимали это и старались не надоедать ему своими посещениями и пустой болтовней. (26)Они были очень рады, что бог наконец послал им человека, умеющего лечить болезни, и гордились, что в их городе живёт такой замечательный человек.
(27)— Он знает всё, — говорили они про него.
(28)Но этого было недостаточно. (29)Надо было еще говорить: «он любит всех!». (30)В груди этого ученого человека билось чудное, ангельское сердце. (31)Как бы ни было, ведь жители города были для него чужие, не родные, но он любил их, как детей, и не жалел для них даже своей жизни. (32)У него самого была чахотка, он кашлял, но, когда его звали к больному, забывал про свою болезнь, не щадил себя и, задыхаясь, взбирался на горы, как бы высоки они ни были. (33)Он пренебрегал зноем и холодом, презирал голод и жажду. (34)Денег не брал, и, странное дело, когда у него умирал пациент, то он шёл вместе с родственниками за гробом и плакал.
(35)И скоро он стал для города так необходим, что жители удивлялись, как это они могли ранее обходиться без этого человека. (36)Их признательность не имела границ. (37)Взрослые и дети, добрые и злые, честные и мошенники — одним словом, все уважали его и знали ему цену. (38)В городке и в его окрестностях не было человека, который позволил бы себе не только сделать ему что-нибудь неприятное, но даже подумать об этом. (39)Выходя из своей квартиры, он никогда не запирал дверей и окон, в полной уверенности, что нет такого вора, который решился бы обидеть его. (40)Часто ему приходилось, по долгу врача, ходить по большим дорогам, через леса и горы, где во множестве бродили голодные бродяги, но он чувствовал себя в полной безопасности. (41)Однажды ночью он возвращался от больного, и на него напали в лесу разбойники, но, узнав его, они почтительно сняли перед ним шляпы и спросили, не хочет ли он есть. (42)Когда он сказал, что он сыт, они дали ему тёплый плащ и проводили его до самого города, счастливые, что судьба послала им случай хотя чем-нибудь отблагодарить великодушного человека. (43)Ну, далее, понятное дело, бабушка рассказывала, что даже лошади, коровы и собаки знали его и при встрече с ним изъявляли радость.
(44)И этот человек, который, казалось, своею святостью оградил себя от всего злого, доброжелателями которого считались даже разбойники и бешеные, в одно прекрасное утро был найден убитым. (45)Окровавленный, с пробитым черепом, он лежал в овраге, и бледное лицо его выражало удивление. (46)Да, не ужас, а удивление застыло на его лице, когда он увидел перед собою убийцу. (47)Можете же представить себе теперь ту скорбь, какая овладела жителями города и окрестностей. (48)Все в отчаянии, не веря своим глазам, спрашивали себя: кто мог убить этого человека? (49)Судьи, которые производили следствие и осматривали труп доктора, сказали так: «Здесь мы имеем все признаки убийства, но так как нет на свете такого человека, который мог бы убить нашего доктора, то, очевидно, убийства тут нет и совокупность признаков является только простою случайностью. (50)Нужно предположить, что доктор в потемках сам упал в овраг и ушибся до смерти».
(51)С этим мнением согласился весь город. (52)Доктора погребли, и уже никто не говорил о насильственной смерти. (53)Существование человека, у которого хватило бы низости и гнусности убить доктора, казалось невероятным. (54)Ведь и гнусность имеет свои пределы. (55)Не так ли?
(56)Но вдруг, можете себе представить, случай наводит на убийцу. (57)Увидели, как один шалопай, уже много раз судившийся, известный своею развратною жизнью, пропивал в кабаке табакерку и часы, принадлежавшие доктору. (58)Когда стали его уличать, он смутился и сказал какую-то очевидную ложь. (59)Сделали у него обыск и нашли в постели рубаху с окровавленными рукавами и докторский ланцет в золотой оправе. (60)Каких же ещё нужно улик? (61)Злодея посадили в тюрьму. (62)Жители возмущались и в то же время говорили:
(63)— Невероятно! (64)Не может быть! (65)Смотрите, как бы не вышло ошибки; ведь случается, что улики говорят неправду!
(66)На суде убийца упорно отрицал свою вину. (67)Всё говорило против него, и убедиться в его виновности было так же нетрудно, как в том, что эта земля черная, но судьи точно с ума сошли: они по десяти раз взвешивали каждую улику, недоверчиво посматривали на свидетелей, краснели, пили воду... (68)Судить начали рано утром, а кончили только вечером.
(69)— Обвиняемый! — обратился главный судья к убийце. (70)— Суд признал тебя виновным в убийстве доктора такого-то и приговорил тебя к...
(71)Главный судья хотел сказать: «к смертной казни», но выронил из рук бумагу, на которой был написан приговор, вытер холодный пот и закричал:
(72)— Нет! (73)Если я неправильно сужу, то пусть меня накажет бог, но, клянусь, он не виноват! (74)Я не допускаю мысли, чтобы мог найтись человек, который осмелился бы убить нашего друга доктора! (75)Человек неспособен пасть так глубоко!
(76)— Да, нет такого человека, — согласились прочие судьи.
(77)— Нет! — откликнулась толпа. (78)— Отпустите его!
(79)Убийцу отпустили на все четыре стороны, и ни одна душа не упрекнула судей в несправедливости. (80)И бог, говорила моя бабушка, за такую веру в человека простил грехи всем жителям городка. (81)Он радуется, когда веруют, что человек — его образ и подобие, и скорбит, если, забывая о человеческом достоинстве, о людях судят хуже, чем о собаках. (82)Пусть оправдательный приговор принесет жителям городка вред, но зато, посудите, какое благотворное влияние имела на них эта вера в человека, вера, которая ведь не остается мертвой; она воспитывает в нас великодушные чувства и всегда побуждает любить и уважать каждого человека. (83)Каждого! (84)А это важно.
(А. П. Чехов)