Проблема, поставленная в тексте Альберта Лиханова, заключается в нравственной оценке поступка людей, которые, начав благое дело, отказываются от него, причиняя боль другому человеку. Позиция автора (рассказчика) выражена через эмоциональное состояние и действия учительницы, которая является главной героиней. Её позиция заключается в резком осуждении Игоря Павловича и Агнессы Даниловны, которые, по сути, предали девочку Аллу. Авторская оценка наиболее ярко проявляется в финальной реплике рассказчицы: «Будьте вы прокляты с вашим благополучием, с вашими пятью сотнями на двоих, с вашим чистосердечным раскаянием!». Этот гневный возглас свидетельствует о том, что для рассказчицы поступок взрослых — не просто ошибка, а настоящее нравственное преступление, которое нельзя простить.
Чтобы обосновать эту позицию, обратимся к примерам из прочитанного текста. Первый пример-иллюстрация — это сцена разговора учительницы с Игорем Павловичем в спальне. Он признаётся: «Мы хотели удочерить Аллочку. Но теперь… Подумали, посмотрели и решили отказаться». При этом он называет своё решение «непростительным порывом» и добавляет, что «привычка к покою оказалась сильнее интереса к чужому ребёнку». Этот пример свидетельствует о том, что взрослые, затеяв доброе дело, столкнулись с трудностями и отступили, осознавая свою слабость, но не предпринимая попыток её преодолеть. Эгоизм и страх перед переменами оказались сильнее данного обещания и чувства ответственности.
Второй пример-иллюстрация — это реакция рассказчицы и её дальнейшие действия. Услышав циничную поговорку про дорогу в ад, учительница, которую «начинает знобить», принимает жестокое, но единственно верное решение. Она отнимает у Аллы иллюзию и заставляет девочку остаться, говоря холодно-непреклонным голосом: «Это невозможно, потому что там собирается исключительно взрослая компания». При этом рассказчица с горечью замечает, что «шубка, рыжая пушистая шапка, уютная и теплая» — это лишь «тряпки», которыми взрослые «откупались от Аллочки». Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что героиня осознаёт: материальные блага не могут заменить любовь и преданность, а попытка смягчить удар подарками — это лицемерие. Она вынуждена стать жестокой, чтобы спасти ребёнка от ещё большей боли в будущем.
Смысловая связь между приведёнными примерами — причинно-следственная. Первый пример (признание Игоря Павловича в отказе от удочерения) является причиной, а второй пример (решение рассказчицы действовать жёстко и её горькие размышления) — следствием. Именно из-за слабости и неспособности взрослых нести ответственность за свои «благие намерения» учительница вынуждена взять на себя роль «злого» человека, причинить ребёнку боль сейчас, чтобы спасти его от предательства в будущем. Таким образом, нравственная слабость одних порождает необходимость в жёстком, почти жестоком решении со стороны других.
Я согласен с точкой зрения автора. Действительно, непоследовательность и пустые обещания ранят сильнее, чем открытый и честный отказ. В русской литературе есть множество примеров, подтверждающих эту мысль. Например, в повести А. С. Пушкина «Капитанская дочка» Швабрин, добиваясь расположения Маши Мироновой, не проявляет благородства и, получив отказ, клевещет на неё. Его поведение — это тоже предательство «благих намерений», если таковые у него были. Он показывает свою истинную, низкую сущность, когда не получает желаемого. Так и герои Лиханова: пока всё было легко и необременительно, они были готовы на «подвиг», но, столкнувшись с реальностью, проявили малодушие.
Итак, проблема, поднятая Альбертом Лихановым, актуальна во все времена. Она заставляет задуматься о цене, которую платят люди за необдуманные обещания, и о том, что настоящая доброта требует не только порыва, но и силы духа, жертвенности и готовности менять свою жизнь ради другого человека, а не просто откупаться от него деньгами и вещами. Благие намерения без опоры на поступки и готовность к самопожертвованию действительно превращают жизнь в дорогу, вымощенную чужой болью.
(2)– М-можно, – мнётся он, – с вами поговорить? (3)– Если бы я была врачом, он прибавил бы слово «доктор», но учителей зовут по имени-отчеству испокон веков, а Игорь Павлович не хочет назвать моё имя, и в конце фразы повисает пустота. (4)– Поговорить? – повторяет он неловко, и я пожимаю плечами: отчего нет?
(5)Мы проходим в спальню, отделанную под старину. (6)Шторы с золотыми цветами, взблескивает лак многостворчатого гардероба, мерцает зеркало в бронзовом овале.
(7)Игорь Павлович предлагает мне кресло, а сам стоит. (8)Вновь никак не называет меня.
(9)– Видите ли, какое дело. (10)– Он дергает коленом, точно хочет подпрыгнуть, и я оглядываю его снизу вверх. (11)Аллочка права, он очень большой и, видимо, очень сильный. (12)Такими всегда видятся отцы любящим детям. (13)Большой, сильный, а тут ещё и красивый. (14)Настоящий отец.
(15)– Мы взрослые люди, – решается наконец настоящий отец, – вы учитель, и это значит почти врач. (16)А перед врачами у больных нет тайн.
(17)– Вы больны? – спрашиваю я с тревогой.
(18)– Абсолютно здоров. (19)И жена тоже, – отвечает он на мой взгляд. (20)– Это в переносном смысле.
(21)Итак, думаю я, большой человек, руководитель конструкторского бюро на крупном заводе, привыкший командовать другими, начинает блеять, точно барашек. (22)Пора ему помочь.
(23)– Итак? – спрашиваю я довольно резко.
(24)– У нас нет детей, понимаете? – говорит проникновенным голосом Игорь Павлович. (25)– И мы хотели удочерить Аллочку. (26)Но теперь… (27)Подумали, посмотрели и решили отказаться.
(28)– Никто не просил удочерять Аллу, – говорю я Игорю Павловичу, – и вы зря ей сказали об этом.
(29)– В этом наша ошибка, спасибо, что поняли! – он уже ободрился.
(30)– Ошибки следует исправлять, – говорю я, стараясь быть спокойней.
(31)– Алла привязалась к нам, – задумчиво произносит умный человек, похожий на князя Игоря. (32)– А исправление невозможно. (33)Надо сразу. (34)Одним рывком.
(35)Он нервно прохаживается передо мной.
(36)– Конечно, – признаётся неожиданно, – это непростительный порыв. (37)Думали, сможем. (38)А не смогли. (39)Не рассчитали свои силы. (40)Если хотите, привычка к покою оказалась сильнее интереса, – с трудом добавил, – к чужому ребёнку. (41)А теперь судите, вы будете правы.
(42)Он молчит, стоя ко мне спиной у окна. (43)Я тоже молчу. (44)Искренность всегда обезоруживает.
(45)– Не зря есть поговорка, – негромко произносит Игорь Павлович. (46)– Благими намерениями вымощена дорога в ад.
(47)Я даже вздрагиваю. (48)Как?
(49)Благими намерениями вымощена дорога в ад? (50)Да! (51)Да! (52)Меня начинает знобить.
(53)– А теперь, – говорю я, – помогите мне.
(54)Я стремительно выхожу в гостиную. (55)Можно бы и спокойнее, но сил нет.
(56)– Алла! – говорю я. (57)– Игорь Павлович и Агнесса – надо же какое слащавое имя! (58)– Даниловна сейчас уезжают за город к своим друзьям.
(59)– Я поеду с ними! – беззаботно отвечает Аллочка.
(60)– Нет, – говорю я холодно-непреклонным голосом, – это невозможно, потому что там собирается исключительно взрослая компания, верно, Агнесса Даниловна? (61)– Я гляжу в зеленоватые глаза, и они, точно камушки, начинают перекатываться.
(62)– Верно, – послушно отвечает Агнесса Даниловна. (63)Ещё бы не послушно! (64)В моём голосе столько подтекста, что лучше для неё во всём мне поддакивать. (65)Потерпеть. (66)Ещё минуточку, и я исчезну. (67)– Аллочка! (68)Поторопись! – командую я, но Аллочка начинает плакать. (69)Час назад я бросилась бы её целовать, как я всегда делала, когда было плохо моим птенцам. (70)Но сейчас у меня не выходило. (71)Не получалось. (72)Аллочка была не права, хотя не сознавала этого. (73)Она цеплялась за то, что ей не нужно. (74)И я не могла жалеть её.
(75)– Аллочка! – одернула я строго. (76)– Аллочка!
(77)Всхлипывая, но веря, что это ненадолго, Алла надела шубку, рыжую пушистую шапку, уютную и теплую, и я даже прикрыла глаза: так противны были мне и эта шапка, и эта шубка, и все эти тряпки, которыми двое взрослых – так уж получалось! (78)– Откупались от Аллочки. (79)Будьте вы прокляты с вашим благополучием, с вашими пятью сотнями на двоих, с вашим чистосердечным раскаянием!
(По А. Лиханову)