«Какова цена победы и в чём проявляется героизм человека на войне?» – такова проблема, которая интересует Василя Быкова, автора предложенного текста. Его позиция заключается в следующем: истинный героизм заключается не в громких словах, а в ежесекундном исполнении долга, готовности отдать жизнь за товарищей и выполнение боевой задачи, даже когда исход ясен и шансы малы. Победа достигается ценой отдельных жизней, каждая из которых становится кирпичиком в её основании.
Чтобы обосновать позицию автора, обратимся к примерам из прочитанного текста. Василь Быков рассказывает о гибели молодого лейтенанта, который вёл свой взвод в атаку. Автор показывает, что командир, даже получив смертельное ранение, думает не о себе, а о судьбе подчинённых и успехе операции: «"Где Бабич?" — снова вспыхнула забытая мысль, и беспокойство за судьбу взвода заставило его напрячься, пошевелиться». Этот пример свидетельствует о том, что высшее проявление ответственности и мужества – в последние мгновения жизни оставаться солдатом и командиром, чьи мысли заняты делом и товарищами.
Кроме того, Быков акцентирует внимание на действиях сержанта Лемешенко, который после гибели офицера принимает командование на себя. Автор неслучайно показывает, что сержант, осознавая всю тяжесть положения, действует не по приказу, а по велению долга и боевого братства: «Лемешенко не подумал даже, а скорее почувствовал, что время двигаться дальше… и, махнув рукой… рванулся вперёд». Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что героизм часто рождается спонтанно, в критический момент, когда человек, преодолевая страх, берёт на себя тяжелейшую ношу руководства, чтобы выполнить задачу и не подвести тех, кто погиб.
Смысловая связь между приведёнными примерами – причинно-следственная. В первом примере мы видим причину – самопожертвование командира, который до конца думает о своём деле. Это становится нравственным уроком и импульсом для других. Во втором примере мы наблюдаем следствие – сержант, став свидетелем такого героизма, бессознательно перенимает эстафету ответственности. Именно благодаря этой внутренней связи, этому непрерывному потоку долга, передаваемому от павшего к живому, и становится возможной победа, оплаченная высокой ценой отдельных судеб.
Я полностью согласен с точкой зрения Василя Быкова. Действительно, подлинный героизм лишён пафоса, он тих и суров. Он заключается в способности в нечеловеческих условиях оставаться человеком, думать о других и делать то, что должно, даже ценой собственной жизни. Например, в повести этого же писателя «Сотников» главный герой, будучи слабым и больным, находит в себе силы принять мучительную смерть, но не предать товарища и свои убеждения. Его молчаливое сопротивление и духовная стойкость – это тот же самый, настоящий героизм, который не измеряется количеством убитых врагов, а измеряется силой духа и верностью долгу.
Итак, война – это не только сражения и тактика, но и тяжелейшее испытание для человеческой души. Победа складывается из миллионов таких мгновений выбора, где кто-то, как лейтенант и сержант Лемешенко, находит в себе мужество сделать последний шаг вперёд. Цена этой победы неизмерима, и память о каждом, кто её оплатил, – это наша вечная обязанность. Подвиг отдельного человека, ставшего частью общего дела, и есть тот фундамент, на котором стоит мир.
(5)Потом он повернулся на бок, всем телом чувствуя неподатливую жёсткость камней, откуда-то из синего неба взглянули в его лицо испуганные глаза Ахметова, но сразу же исчезли. (6)Ещё какое-то время сквозь гул стрельбы он чувствовал рядом сдавленное дыхание, гулкий топот ног, а потом всё это поплыло дальше, к церкви, где, не утихая, гремели выстрелы. (7)«Где бабич?» — снова вспыхнула забытая мысль, и беспокойство за судьбу взвода заставило его напрячься, пошевелиться. (8)Он понимал, что с ним самим случилось что-то плохое, но боли не чувствовал, только усталость сковала тело да туман застлал глаза, не давая видеть, удалась ли атака, вырвался ли из парка взвод. (9)После короткого провала в сознании он снова пришёл в себя и увидел небо, которое почему-то лежало внизу, словно отражалось в огромном озере, а сверху на его спину навалилась площадь с редкими телами прилипших к ней бойцов. (10)Он повернулся, пытаясь увидеть кого-нибудь живого, — площадь и небо качались, а когда остановились, он узнал церковь, недавно атакованную без него.
(11)Теперь там уже не было слышно выстрелов, но из ворот почему-то выбегали автоматчики и бежали за угол. (12)3акинув голову, сержант всматривался, стараясь увидеть натужного или Ахметова, но их не было. (13)Зато он увидел увальня Бабича и бежавшего впереди всех новичка Тарасова. (14)Пригнувшись, этот молодой боец ловко перебегал улицу, затем остановился, решительно замахал кому-то и исчез, маленький и тщедушный рядом с громадным зданием кирхи. (15)3а ним побежали бойцы, и площадь опустела. (16)Сержант облегчённо вздохнул и как-то сразу успокоился и затих. к победе пошли другие…
(17)Он упал на заборонованную мякоть огородной земли, не добежав всего каких-нибудь десяти шагов до иссечённого осколками белого домика с разрушенной черепичной крышей — вчерашнего «ориентира три». (18)Перед тем он, разорвав гимнастёрку, пробрался сквозь чащу живой изгороди, в которой с самого начала этого погожего апрельского утра гудели, летали пчёлы, и, окинув быстрым взглядом редкую цепочку людей, бежавших к окраинным домикам, замахал руками и сквозь выстрелы крикнул: — Принять влево, на кирху! (19)Потом пригнулся, боднул воздух головой и, выронив пистолет, уткнулся лицом в тёплую мякоть земли. (20)Сержант Лемешенко в это время, размахивая автоматом, устало трусил вдоль колючей, аккуратно постриженной зелёной стены ограды и едва не наскочил на своего распростёртого взводного. сперва он удивился, что тот так некстати споткнулся, потом ему всё стало ясно.
(21)Лейтенант навсегда застыл, прильнув русоволосой головой к рыхлой земле, поджав под себя левую ногу, вытянув правую, и несколько потревоженных пчёл суетились над его неподвижной пропотевшей спиной… (22)Лемешенко вбежал в довольно широкий заасфальтированный двор, на котором разместилось какое-то низкое строение, видно гараж. (23)Вслед за сержантом вбежали сюда его подчинённые: Ахметов, Натужный, Тарасов, последним трусил Бабич. (24)— Лейтенанта убило! — крикнул им сержант, высматривая проход. (25)В это время откуда-то сверху и близко прогрохотала очередь, и пули оставили на асфальте россыпь свежих следов. (26)Пулемёты били по стене, по шиферной крыше гаража, бойцы распластались под деревьями на травке и отвечали короткими очередями. (27)Натужный выпустил с полдиска и утих: стрелять было некуда, немцы спрятались возле церкви, и их огонь с каждой минутой усиливался.
(28)Ахметов, лёжа рядом, только сопел, зло раздувая тонкие ноздри и поглядывая на сержанта. (29)«Ну а что дальше?» — спрашивал этот взгляд, и Лемешенко знал, что и другие тоже поглядывали на него, ждали команды, но скомандовать что-либо было не так-то просто. (30)— А Бабич где? — сержант хотел было приказать кому-нибудь посмотреть, что случилось с этим увальнем, но в это время слева замелькали фигуры автоматчиков их взвода: они высыпали откуда-то довольно густо и дружно ударили из автоматов по площади. (31)Лемешенко не подумал даже, а скорее почувствовал, что время двигаться дальше, в сторону церкви, и, махнув рукой, чтобы обратить внимание на тех, кто был слева, рванулся вперёд. (32)Через несколько шагов он упал под вязом, дал две короткие очереди, кто-то глухо шмякнулся рядом, сержант не увидел кто, но почувствовал, что это Натужный. (33)Слева не утихали очереди — это продвигались в глубь парка его автоматчики. (34)«Быстрее, быстрее», — в такт сердцу стучала в голове мысль.
(35)Не дать опомниться, нажать, иначе, если немцы успеют осмотреться и увидят, что автоматчиков мало, тогда будет плохо, тогда они здесь завязнут… (36)Пробежав ещё несколько шагов, он упал на старательно подметённую, пропахшую сыростью землю; вязы уже остались сзади, рядом скромно желтели первые весенние цветы. (37)Парк окончился, дальше, за зелёной проволочной сеткой, раскинулась блестящая от солнца площадь, вымощенная мелкими квадратами сизой брусчатки. (38)В конце площади, возле церкви, суетились несколько немцев в касках. (39)«Где же Бабич?» — почему-то назойливо сверлила мысль, хотя теперь его охватило ещё большее беспокойство: надо было как-то атаковать церковь, пробежав через площадь, а это дело казалось ему нелёгким. (40)Автоматчики, не очень слаженно стреляя, выбегали из-за деревьев и залегали под оградой. (41)Дальне бежать было невозможно, и сержанта очень беспокоило, как выбраться из этого опутанного проволокой парка. (42)Наконец его будто осенило, он выхватил из кармана гранату и повернулся, чтобы крикнуть остальным.
(43)Но что кричать в этом грохоте! (44)Единственно возможной командой тут был собственный пример — надёжный командирский приказ: делай как я. (45)Лемешенко вырвал из запала чеку и бросил гранату под сетку ограды. (46)Дыра получилась небольшая и неровная.
(По В. В. Быкову)