«Почему не стоит жестоко относиться к животным?» – такова проблема, которая интересует М. Валееву, автора предложенного текста. Его позиция заключается в следующем: жестокость по отношению к животным, особенно отнятие детёнышей у матери, является глубоко аморальным и противоестественным актом, причиняющим невыразимые страдания, которые могут сравниться с человеческими. По мнению писательницы, животные способны испытывать сильную привязанность, радость материнства и острую, осознанную боль утраты, что делает жестокое обращение с ними недопустимым.
Чтобы обосновать позицию автора, обратимся к примерам из прочитанного текста. М. Валеева рассказывает о волчице в зоопарке, которой «только один раз за всю жизнь ей удалось выкормить своих волчат, — она была счастлива в то лето…». Этот пример свидетельствует о том, что животные, как и люди, способны испытывать глубокое чувство счастья и материнской радости, выполняя своё природное предназначение. Автор этим подчёркивает, что узы между матерью и детёнышами у зверей столь же сильны и значимы.
Кроме того, М. Валеева акцентирует внимание на страданиях волчицы, когда её детёнышей забирали. Она описывает, как волчица, у которой «ещё мокрые, не облизанные ею» волчата были отняты, «выла, рычала, грызла в ярости сетку». После этого «волчица лежала целыми днями не двигаясь, как мёртвая, ничего не ела, ничего не ощущала, кроме изнуряющей боли в груди, переполненной молоком». Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что боль от потери потомства для животного является не просто инстинктивной реакцией, а глубоким эмоциональным потрясением, приводящим к апатии и физическим страданиям. Этим автор подводит нас к мысли о том, что жестокость, разрывающая естественные семейные связи, калечит психику живого существа.
Смысловая связь между приведёнными примерами – противопоставление. В первом примере показано высшее проявление естественной жизни и счастья животного – материнская забота и радость. В то время как во втором примере демонстрируется глубочайшая трагедия и страдание, причинённые вмешательством человека, которое нарушает природный порядок. Именно благодаря этому контрасту формируется правильное представление о ценности жизни и чувств любого живого существа и чудовищной противоестественности жестокости по отношению к нему.
Я полностью согласен с точкой зрения М. Валеевой. Действительно, жестокость к животным, особенно к обладающим высокоразвитой психикой и социальными инстинктами, не имеет оправдания, ибо основана на человеческом высокомерии и непонимании того, что мир чувств не является исключительной прерогативой человека. Например, история знает множество случаев, когда домашние собаки, потерявшие хозяев, месяцами ждали их на одном месте, отказываясь от пищи и медленно угасая от тоски. Этот пример из жизненного опыта подтверждает мысль автора: способность любить, привязываться и страдать от разлуки свойственна многим животным, и пренебрежение этой способностью, причинение им боли – признак духовной бедности и жестокости самого человека.
Итак, текст М. Валеевой заставляет нас задуматься о том, что жестокое отношение к животным – это не просто нарушение каких-то абстрактных правил, а причинение реальных, осознанных страданий существам, которые способны любить, радоваться и тосковать. Уважение к этой способности, бережное отношение к их жизни и чувствам – вот та нравственная норма, которая отличает цивилизованного и по-настоящему гуманного человека. Пренебрежение же этой нормой обедняет не только мир вокруг, но и душу самого человека, делая её чёрствой и безразличной к чужой боли.
(8)Но преодолеть высокий каменный забор, которым был огорожен весь зоопарк, он так и не сумел. (9)Утром его поймали, снова загнали в клетку и долго били железным прутом. (10)После этого он стал постоянно подволакивать задние лапы.
(11)Волчица была очень привязана к нему, и он отвечал ей самой нежной и мужественной любовью, на какую только был способен. (12)Они часто играли друг с другом, как щенки, и волчица всегда успевала нежно лизнуть его в нос. (13)Волк редко сердился на неё, но если это случалось, то становился свирепым и страшным:
шерсть его подымалась дыбом, он морщил губы, открывая огромные, загнутые, как сабли, жёлтые клыки. (14)А волчица тут же падала по-щенячьи на спину и подымала вверх лапы в знак своей полнейшей покорности.
(15)Но чаще всего волки лежали и дремали, не обращая внимания на людей, и просыпались лишь тогда, когда рабочие начинали развозить мясо. (16)Знакомое поскрипывание тележки с мясом они улавливали мгновенно и преображались, — прыгали на сетку, махая хвостами и поскуливая от нетерпения.
(17)Каждую весну, в апреле или мае, волчица приносила детёнышей. (18)Но только один раз за всю жизнь ей удалось выкормить своих волчат, — она была счастлива в то лето… (19)Потом её детей, подросших и крепких, продали в цирк. (20)Она-то, конечно, этого не знала, но как больно, как тоскливо ей было тогда! (21)Будоража весь зоопарк, она выла днями и ночами, и ей подвывал волк. (22)Но ещё страшнее было тогда, когда её детёныши пропадали в тот же день, в который они появлялись на свет. (23)Ещё мокрые, не облизанные ею, они успевали только припасть к её разбухшим соскам, как приходили люди, длинными железными палками выгоняли волков в соседнюю клетку и забирали всех волчат. (24)Она выла, рычала, грызла в ярости сетку, но что она могла?! (25)После того, как уносили её детёнышей, волчица лежала целыми днями не двигаясь, как мёртвая, ничего не ела, ничего не ощущала, кроме изнуряющей боли в груди, переполненной молоком. (26)Но шло время, она постепенно оживала, будто и забывала о волчатах, снова начинала играть с волком и ласкала его порой так нежно, как ласкала бы своих исчезнувших детей.
(По А. Куприну*)