Проблема человеческой самооценки и выбора точки отсчета в жизни – такова проблема, которая интересует Л.Н. Рахманова, автора предложенного текста. Его позиция заключается в следующем: истинная ценность человека и его поступков раскрывается не на фоне слабости других, а в реальных, подлинно трудных обстоятельствах. Автор считает, что, лишь столкнувшись с настоящим испытанием, человек может увидеть себя объективно, без ложных преувеличений, подобных сравнению «бугорка» с «Казбеком».
Чтобы обосновать эту позицию, обратимся к примерам из прочитанного текста. В начале повествования Л.Н. Рахманов показывает нам внутренний мир Софьи Васильевны, её отношение к мужу. Она, любя его, «хотела найти в нём что-то более жизнестойкое, крепкое», считая Михаила Михайловича «излишне робким». Это её субъективная, бытовая оценка, точка зрения с позиции семейных ожиданий. Автор отмечает, что сама Софья Васильевна, вероятно, даже не осознаёт, насколько её суждение может быть пристрастно и обусловлено именно любовной требовательностью. Этот пример свидетельствует о том, как легко можно неверно оценить человека, пользуясь лишь узким, домашним «измерителем», и как это оценка может быть несправедливой.
Кроме того, нельзя не обратить внимание на центральный эпизод – дежурство на крыше во время бомбёжки. Именно здесь, в момент смертельной опасности, раскрывается истинный характер Шувалова. Автор детально описывает его действия: «Подождите! Подождите! – выкрикнул он. – Вот я сейчас!», «Шувалов, встряхивая спустившимися на лоб волосами, снова и гуще начал сыпать на бомбу». Но ещё важнее его реакция на опасность, грозящую товарищу: «Тише! Что вы! – Шувалов своей маленькой рукой порывисто схватил её за локоть». Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что в критической ситуации в этом «робком», «кабинетном» человеке проявились решительность, хладнокровие, мгновенная способность к анализу («неизвестно ещё, куда упадёт бомба») и настоящая, без позы, забота о жизни другого. Именно в этом экстремальном испытании «уровнем моря» становятся не бытовые представления о смелости, а реальная готовность к действию и ответственность.
Смысловая связь между приведёнными примерами – противопоставление. В первом примере мы видим недовольство жены кажущейся слабостью мужа, его будничную, «ровную» жизнь. В то время как во втором примере тот же самый человек проявляет качества сильной личности в ситуации, где цена ошибки – жизнь. Именно благодаря этому контрасту формируется правильное представление об авторской идее: судить о человеке по его поведению в спокойной обстановке – всё равно что измерять высоту «от дна оврага». Истинная мера человеческого достоинства – это поступок в час настоящих испытаний.
Я полностью согласен с точкой зрения Л.Н. Рахманова. Действительно, повседневность часто скрывает от нас сущность людей, и только в моменты кризиса, когда снимаются все условности и маски, проявляется подлинное «я». История знает множество примеров, когда скромные, незаметные в мирной жизни люди становились героями на войне или в катастрофах. Вспомним «тихих» интеллигентов – врачей, учёных, учителей – которые в блокадном Ленинграде, сами едва стоя на ногах от голода, спасали других, сохраняли культурные ценности, продолжали работать. Их ежедневный подвиг был не громким, но истинным, измеренным самой высокой планкой – человечностью в нечеловеческих условиях. Они не казались, а были сильными, и эта сила открылась именно в пропасти общей беды.
Итак, рассказ Л.Н. Рахманова заставляет нас задуматься о важности выбора верной системы координат для оценки себя и окружающих. Нельзя судить о высоте горы, глядя на неё из глубокого ущелья, и нельзя понять ценность человека, наблюдая за ним лишь в комфорте обыденности. Подлинная проверка характера происходит там, где требуется настоящее мужество, решимость и готовность пожертвовать своим покоем ради другого. Только пройдя через такое испытание и оставшись человеком, можно по-настоящему узнать, кто ты есть, без иллюзий и самообмана.
(2) Но толковала по-своему: не только образование. (3) Она считала, что её муж вжизни был излишне робок. (4) Она любила Михаила, и, может, от требовательности, которую вызывает любовь у таких женщин, как Софья Васильевна, она хотела найти в нём что-то более жизнестойкое, крепкое, - сила в человеке всегда привлекательна.
...(5) Шуваловы жили в большом трёхкорпусном доме и, конечно, не знали всех его обитателей. (6)Но в сорок первом году, во время налётов немецкой авиации, общая опасность невольно сблизила людей.
(7)На одном из дежурств рядом с Михаилом Михайловичем оказалась незнакомая девушка - она заменила кого-то. (8) Они сидели у полукруглого слухового окна на чердаке, которое, может быть, впервые за время существования оправдывало своё древнее название: действительно, через это окно они и прислушивались к гулу приближающихся самолётов. (9) В серо- пепельном и тревожном свете Михаил Михайлович плохо различал товарища по дежурству - только чёрные блестящие глаза на смуглом лице.
(10) От нечего делать они разговорились. (11) Анюта жила в третьем корпусе, была на втором курсе биологического факультета, занималась спортом - плавала, бегала и держала какое-то первенство по волейболу. (12) Ну что мог рассказать о себе Михаил Михайлович какой-то девице чуть не на двадцать лет моложе его! (13) Ну, научный работник, кабинетный житель, женат, двое детей... (14)Нет, спортом не занимается - некогда.
(15)Анюта напустилась на него: как это некогда заниматься спортом! (16)Ведь спорт даёт тонус всей жизни, ведь он....
(17)И она заговорила убеждённо, наставительно, чувствуя, что слушатель её - дитя в этом вопросе. (18) Шувалов равнодушно внимал: всё это он читал, слышал по радио не раз. (19)А «тонус» ему просто не понравился.
(20)В это время начали хлопать зенитки. (21) Сухие, быстрые и мелкие разрывы то там, то здесь замигали в вечернем небе.
(22) Где-то за спиной Шувалова и Анюты ударил близкий разрыв бомбы, и Михаил Михайлович почувствовал, как их чердак и все девять этажей под ним плавно качнулись вперёд. (23)Раздался гулкий стук, словно мальчишки бросили на крышу камень, и нос, смуглая щека Анюты осветились резким, невероятным светом.
(24) Толкая друг друга, роняя клещи, просыпая песок, они выкарабкались через слуховое окно на крышу и побежали к «зажигалке». (25)Ослепительная, кипящая белым сухим огнём, она лежала на краю крыши у водостока. (26) Бомба была одна, а их было двое и с разными намерениями: Анюта хотела клещами сбросить «зажигалку» вниз, во двор, а Шувалов - засыпать песком.
(27) И то и другое было хорошо, по правилам, но вмешалась шуваловская осторожность: неизвестно ещё, куда упадёт бомба, если сбросить её во двор, - хорошо, если на асфальт, а вдруг там люди, дерево....
- (28) Подождите! (29)Подождите! - выкрикнул он. - (30)Вот я сейчас!
(31)И он засы пал «зажигалку» песком. (32)Злой белый свет, как живой, тотчас прорвался сквозь песок, но Шувалов, встряхивая спустившимися на лоб волосами, снова и гуще начал сыпать на бомбу. (33)Вокруг сразу потемнело.
(34) Она, потухшая, оказалась маленькой, паршивой, и Анюта, легко подхватив её клещами, с пренебрежением сбросила с крыши.
(35) Но чуть не упала через край - клещи были не лёгонькие.
- (36) Тише! (37) Что вы! - Шувалов своей маленькой рукой порывисто схватил её за локоть. - (38)Вы видите, какое тут дурацкое ограждение.
- (39) Ничего...
- (40)Назад! - скомандовал он, не выпуская локтя. - (41) Тоже мне... тонус!
(42) Остальное время дежурства прошло спокойно, и они проговорили до отбоя о том о сём. (43)И у Анюты уже не было наставительного тона, когда она заговаривала о своём спорте. (44)Улыбаясь, она вспомнила, как Шувалов с силой оттащил её от края крыши...
...(45)Вечером дома, пока он рассказывал об этом, на лице Софьи Васильевны было какое-то равнодушно-напряжённое выражение.
- (46)Ты молодец! - просто сказала она.
- (47)Знаешь, Сонечка, - сказал он, - даже небольшие возвышенности принято измерять от уровня моря.
Требования: (48)А если измерять от дна оврага, я уж не говорю - от пропасти, то любой бугорок может показаться Казбеком.