Проблему жестокого отношения общества к человеку, его внутреннему миру, который остаётся непонятым и осмеянным, ставит в своём тексте Э. Войнич, автор известного романа «Овод». Её позиция заключается в следующем: цирковое представление, где главным объектом насмешек становится физический недостаток артиста, – это не безобидное увеселение, а глубоко унизительное действо, которое обнажает равнодушие и жестокость толпы, не желающей видеть за уродливой оболочкой живую, страдающую душу. По мнению писательницы, публика, смеясь над горбуном, совершает насилие не только над телом, но и над человеческим достоинством, обрекая личность на одиночество и мучительный стыд.
Чтобы обосновать позицию автора, обратимся к примерам из прочитанного текста. Э. Войнич с самого начала создаёт гнетущую атмосферу низкопробного зрелища, где «отпечаток пошлости лежал… на всём». Она отмечает, что наибольший восторг у зрителей вызывают именно «выходки горбуна», которые героиня Джемма оценивает как «грубое и безобразное кривляние». Этот пример свидетельствует о том, что развлечение толпы построено на примитивном высмеивании физического уродства, что сразу вызывает у читателя, разделяющего точку зрения Джеммы, чувство неприязни и брезгливости. Автор показывает, как публика бездумно вовлекается в это унижение: «Зрители передразнивали его и, поднимая детей на плечи, показывали им "уродца"». Этим Войнич подводит нас к мысли о том, что жестокость становится нормой и даже передаётся следующему поколению как нечто забавное и допустимое.
Кроме того, нельзя не обратить внимание на ключевой монолог Овода, который раскрывает главную мысль текста. Увидев страдание на лице Овода при виде горбуна, Джемма не понимает его причин, пока сам герой не обнажает всю глубину трагедии. Он с горячностью восклицает: «Неужели вам никогда не приходило в голову, что у этого жалкого клоуна есть душа, живая, борющаяся человеческая душа, запрятанная в это скрюченное тело, душа, которая служит ему, как рабыня?». Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что истинная проблема – не в самом кривлянии как способе заработка, а в том, что общество отказывается видеть за ним личность. Автор этим подчёркивает, что насмешка ранит не тело, а душу, которая «дрожит от холода», задыхается от стыда и не может крикнуть о своей боли, вынужденная «терпеть, терпеть и терпеть».
Смысловая связь между приведёнными примерами – это движение от внешнего впечатления к внутренней трагедии. В первом примере мы видим поверхностный, обывательский взгляд на ситуацию: представление пошло, горбун безобразен, публика неприятна. В то время как во второй пример раскрывает сущность происходящего, переводя?? с эстетического неприятия на уровень нравственной катастрофы. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о проблеме: жестокость заключается не в самом факте работы клоуна, а в том, что смех толпы преднамеренно глух к его внутреннему миру, делая из человека-страдальца объект для забавы.
Я полностью согласен с точкой зрения Э. Войнич. Действительно, самая страшная жестокость – та, что не оставляет физических шрамов, но убивает душу, заставляя человека чувствовать себя изгоем в мире, который смеётся над его болью. Эта проблема, увы, не ограничивается цирковой ареной прошлого. Например, в современном обществе мы часто сталкиваемся с травлей в интернете, где под маской анонимности люди позволяют себе глумливые комментарии о внешности, манерах или убеждениях других. Жертва такой травли, подобно горбуну из текста, остаётся наедине со своим стыдом и болью, в то время как «публика» в соцсетях, не видя живых глаз и не слыша настоящего голоса, продолжает веселиться, не задумываясь о последствиях своих слов. Это та же самая насмешка над человеческим достоинством, только перенесённая в цифровое пространство.
Итак, текст Э. Войнич заставляет нас задуматься о том, что истинная человечность проявляется не в сочувствии к физическим недостаткам, а в способности увидеть и защитить хрупкий внутренний мир другого человека от равнодушной жестокости мира. Писательница напоминает, что за любой, даже самой нелепой или неприятной внешностью, может скрываться душа, жаждущая не смеха, а понимания, и каждый из нас должен быть осторожнее в своих оценках, чтобы не превратиться в ту самую бездушную толпу на площади.
(17)- Пойдёмте, - сказал он. (18)- Или вы хотите остаться?
(19)- Нет, давайте уйдём. (20)Они вышли из балагана и по зелёной лужайке пошли к реке. (21)Несколько минут оба молчали.
(22)- Ну, как вам понравилось представление? - спросил Овод.
(23)- Довольно грустное зрелище, а подчас просто неприятное. (24)- Что же именно вам показалось неприятным?
(25)- Да все эти гримасы и кривляния. (26)Они просто безобразны. (27)В них нет ничего остроумного.
(28)- Вы говорите о горбуне? (29)Помня, с какой болезненной чувствительностью Овод относится к своим физическим недостаткам, Джемма меньше всего хотела касаться этой части представления. (30)Но он сам заговорил о горбуне, и она подтвердила:
(31)- Да, горбун мне совсем не понравился.
(32)- А ведь он забавлял публику больше всех.
(33)- Об этом остаётся только пожалеть.
(34)- Почему? (35)Не потому ли, что его выходки антихудожественны? (36)- Там все антихудожественно, а эта жестокость? (37)Он улыбнулся:
- Жестокость? (38)По отношению к горбуну?
(39)- Да... (40)Сам он, конечно, относится к этому совершенно спокойно. (41)Для него кривляния - такой же способ зарабатывать кусок хлеба, как прыжки для наездника и роль коломбины для актрисы. (42)Но когда смотришь на этого горбуна, становится тяжело на душе. (43)Его роль унизительна - это насмешка над
человеческим достоинством.
(44)- Вряд ли арена так принижает чувство собственного достоинства. (45)Большинство из нас чем-то унижены.
(46)- Да, но здесь... (47)Вам это покажется, может быть, нелепым предрассудком, но для меня человеческое тело священно. (48)Я не выношу, когда над ним издеваются и намеренно уродуют его. (49)- Человеческое тело?.. (50)А душа? (51)Овод остановился и, опершись о каменный парапет набережной, посмотрел Джемме прямо в глаза.
(52)- Душа? - повторила она, тоже останавливаясь и с удивлением глядя на него. (53)Он вскинул руки с неожиданной горячностью: - Неужели вам никогда не приходило в голову, что у этого жалкого клоуна есть душа, живая, борющаяся человеческая душа, запрятанная в это скрюченное тело, душа, которая служит ему, как рабыня? (54)Вы, такая отзывчивая, жалеете тело в дурацкой одежде с колокольчиками, а подумали ли вы когда-нибудь о несчастной душе, у которой нет даже этих пёстрых тряпок, чтобы прикрыть свою страшную наготу? (55)Подумайте, как она дрожит от холода, как на глазах у всех её душит стыд, как терзает её, точно бич, этот смех, как жжёт он её, точно раскалённое железо! (56)Подумайте, как она беспомощно озирается вокруг на горы, которые не хотят обрушиться на неё, на камни, которые не хотят её прикрыть; она завидует даже крысам, потому что те могут заползти в нору и спрятаться там. (57)И вспомните ещё, что ведь душа немая, у неё нет голоса, она не может кричать. (58)Она должна терпеть, терпеть и терпеть... (59)Впрочем, я говорю глупости... (60)Почему же вы не смеётесь? (61)У вас нет чувства юмора!
(Э. Войнич*)