Текст И. Грековой посвящён одной из наиболее актуальных проблем нашего общества – воспитанию детей. Автор заставляет нас задуматься о том, что многие дети попросту лишаются детства из-за своих родителей.
И. Грекова пишет о мужчине, который ехал в поезде со своим маленьким сыном. Она акцентирует наше внимание на то, что этот паренёк воспитывается в ужасной строгости. Главным тезисом в рассуждениях автора я считаю то, что слишком строгое воспитание лишает ребёнка детства и права выбора, хотя люди вправе сами выбирать предстоящий путь, который был бы им по душе. В тексте видны мысли о том, что неправильное отношение к детям может подавить их собственную волю, они будут делать лишь то, что сказали родители, не имея своего мнения. Ещё можно заметить, что в тексте говорится и о том, что дети, будучи воспитанными в полнейшей строгости, стараются спрятаться от внешнего мира и замкнуться в себе, чтобы лишний раз их не стали ругать.
Автор считает, что из-за неправильного воспитания ребёнок лишается свободы выбора, а поэтому он лишается и детства. Такой ребёнок становится замкнутым, он уходит в свою «долину ужасов».
Я не могу не согласиться с писателем. Я полностью уверен, что свобода выбора – это важнейшая и неотъемлемая часть жизни любого человека. Без свободы ребёнок лишается не только детства, но и самого смысла существования. В детстве мне всегда было обидно слышать какие-то упрёки от родителей, потому что я всегда хотел быть лучшим во всём, чтобы они могли гордиться мной. В таком возрасте вообще очень сложно переносить обиду, особенно когда осознаёшь, что ругают тебя за какой-то пустяк. Донату всегда хотелось скрыться и убежать от отцовских упрёков, из-за чего он и замкнулся в себе, стал непонятен другим людям. Я считаю, что лишённый детства человек уже не сможет стать полноценным человеком, и его всегда будут преследовать неуверенность и страх. И этому есть множество доказательств.
Примером может служить роман И. А. Гончарова «Обломов». Хотя главный герой и не жил в строжайшем порядке, а даже был окружён любовью и заботой, он всё равно был лишён выбора. Илья Ильич просто плавно проживал свои дни: ел, спал, обсуждал новости. Родители не смогли дать ему правильного воспитания, которое заложило бы в нём самостоятельность и готовность действовать. Герой не мог выбрать себе другого дела, так как у него была лишь плавно протекающая жизнь. В конце он оказался не готов к взрослой и самостоятельной жизни, он стал безвольным и продолжал пускать жизнь на самотёк. Неправильное воспитание рано погубит в нём душу, а чуть позже и его самого целиком.
Подобное может случиться и в реальной жизни. Конечно, я считаю, что мне повезло с родителями, но у меня был один менее удачливый друг. Я не знаю точно его семейных распорядков, но с уверенностью могу сказать то, что воспитывался он достаточно строго, но, как мне кажется, не совсем правильно. Его часто уводили домой раньше других ребят, заставляли делать уроки и некоторые домашние дела, хотя он и заслужил отдых. Всё это сильно повлияло на его разум. Он не был полностью лишён детства, но у него оно было намного скуднее, чем детство других ребят. Душа его всё ещё сопротивлялась и хотела перемен, но он не мог решиться на них, а если и мог, то только обговорив всё с родителями: выбор новых увлечений, новой причёски или просто новой одежды. Я уже давно не вижу его, но почти уверен, что такое неправильное воспитание оставило на нём след на всю жизнь. Он так и будет зависеть от чужого мнения, будет чего-то бояться.
Таким образом, можно прийти к выводу, что автор текста затрагивает по-настоящему важную тему. И он, с моей точки зрения, вполне прав в своих рассуждениях. Ведь человек, лишённый детства, - это человек, лишённый жизни.
(2)Мальчик достал книгу и при свете электрического корытца погрузился в чтение. (3)Мужчина спросил его:
(4)– Донат! (5)Что читаешь?
(6)Мальчик послушно ответил:
(7)– Артур Конан Дойль, «Долина ужаса».
(8)– Не «Конан Дойль», а «Конан Дойл». (9)Повтори, пожалуйста, имя автора.
(10)– Артур Конан Дойл, – с покорностью повторил мальчик.
(11)– Не понимаю, откуда у тебя это мягкое «эль» на конце?
(12)– Так ребята говорят...
(13)– Не надо подражать «ребятам». (14)Мы должны быть не хуже их, а лучше. (15)Не ниже их по развитию, а выше. (16)Понял?
(17)– Понял, – чуть слышно отозвался Донат.
(18)– Не слышу. (19)Громче.
(20)– Понял, – почти крикнул мальчик.
(21)– Так ты весь вагон разбудишь. (22)Повтори ещё раз, умеренным голосом: (23)«Понял тебя, папа».
(24)– Понял тебя, папа, – чуть помедлив, повторил мальчик. (25)Еле заметное раздражение скрипнуло в его голосе.
(26)– Учись себя контролировать, – резюмировал отец.
(27)Когда отец вышел умыться на ночь, Донат достал ручку и лист бумаги и стал писать. (28)С верхней полки мне было хорошо видно: аккуратным, красивым почерком он выводил, строка за строкой, одни и те же слова: (29)«Долина ужаса. (30)Долина ужаса. (31)Долина ужаса...». (32)Вдруг, услышав шум в коридоре, мальчик схватил лист и, скомкав, сунул его в карман и нырнул с головой под одеяло...
(33)Утром Доната в купе не было, отец сидел на месте. (34)В коридоре стояла очередь к единственному туалету – там увидела Доната.
(35)– Кто последний? – спросила я. (36)Донат ответил:
(37)– Я!
(38)Я встала к окну. (39)Рядом стоял мальчик, мне страх как хотелось с ним поговорить, понять, зачем он упорно писал «Долина ужаса». (40)Но между нами был забор, ограда, нет – целая полоса отчуждения... (41)Бежевые глаза Доната, сбоку почти янтарные, прилежно отслеживали бегущие за окном предметы; светлые ресницы на бледной, почти бесцветной щеке казались нематериальными.
(42)Вдруг я спросила:
(43)– Знаешь, что такое электроэнцефалограмма?
(44)Он отрицательно покачал головой, но в глазах мелькнула искра заинтересованности. (45)И я рассказала о своей работе. (46)Он слушал – сперва недоверчиво, насторожённо, но постепенно появлялся интерес.
(47)– Здорово про эти ваши биотоки, – сказал он. (48)– Записал на какую-то кривулю – и всё ясно. (49)Только не верится: наложил электроды, а другие угадали, что я чувствую?
(50)– В какой-то мере.
(51)– Даже если... если я изо всех сил скрываю?
(52)Он поднял глаза, и в друг на мгновение в них сверкнула такая неистовая ненависть, что я отшатнулась. (53)Миг – и вспышка погасла.
(54)– Тебе надо самому посмотреть опыт! (55)Приходи ко мне в лабораторию. (56)Вдруг это – твоё будущее! (57)Вот мой телефон – позвони накануне.
(58)Адрес и телефон я записала на листке из блокнота участника конференции, с которой возвращалась. (59)Он взял. (60)Потом тяжело вздохнул.
(61)– Моё будущее? – переспросил он. (62)– Это от меня не зависит.
(63)– От кого же?
(64)– Всё решено. (65)Давно.
(66)– Как это? (67)Человек сам вправе распоряжаться своим будущим. (68)Донат засмеялся. (69)Смеялся взрослый, разочарованный человек.
(70)– Вправе?.. (71)А вы знаете, что такое «Долина ужаса»?
(72)– Приблизительно.
(73)– Вы этого не знаете и не узнаете никогда… (74)Смотрите: туалет освободился. (75)Теперь я вам уступлю очередь. (76)Видите, какой я воспитанный, – добавил он с горечью. (77)Когда я вышла, Доната и его отца в купе уже не было. (78)Поезд прибывал в Москву, и пассажиры пробирались к выходу.(79)Тут я заметила на своём чемодане листок бумаги. (80)Это оказалась моя записка с адресом института и номером телефона...
(81)Может быть, ещё не всё пропало? (82)Может быть, мне удастся отыскать в безднах Москвы мальчика со странным, редким именем Донат?
(83)Мальчика, который оказался лишён детства. (84)И своего собственного, выбранного душой будущего. (85)Непонятого и закрытого ребёнка.
(86)Живущего в своей, никому не ведомой «долине ужасов».
(По И. Грековой)