Что может объединять людей в трудное военное время, заставляя выживать в нечеловеческих условиях? Над этим важным вопросом заставил меня задуматься автор текста А.П. Платонов. Размышляя над данной проблемой, писатель рассказывает о встрече солдата с деревенскими пахарями-инвалидами, которые готовят пашню для всех сорока трех немощных жителей села. Военный не мог не посочувствовать сухорукому парню и его помощнику, которые стараются выжить и наладить общее хозяйство после того, как немцы обрекли на смерть всё село: стариков и детей - угнали всех здоровых людей, истребив лошадей и скотину. Автор убедительно доказывает, что физическая беспомощность не будет помехой, если цель – помощь другим, тем, кто еще более немощен. Пахари чувствуют ответственность за всё село, поэтому их не страшат трудности.
Писатель считает, что русский народ, обладающий сильной волей и смекалкой, объединенный великой целью, может преодолеть все тяжести, не только выжить, но и победить. Используя диалог героев, А.П. Платонов убедительно показывает, что людей, казалось, даже в безвыходных ситуациях, может объединить возвышенная идея, заставляя стойко и с достоинством вынести все испытания. Спокойно, но со сдержанной болью автор пишет о людях, которых угнали фашисты. ("Но мы доживем..." "Нам бы только до лета дожить...") Эти слова сухорукого парня лейтмотивом проходят через весь текст, доказывая, что ответственность за слабых в тяжёлых военных условиях дает новые силы и объединяет людей. Но герои, сильные духом, с добрым сердцем, найдут способы справиться с трудностями. Авторская позиция заключается в следующем: даже в ситуациях, которые кажутся непосильными для человека, в годы войны люди, объединенные общими стремлениями, способны проявлять мужество, заботиться о других, помогая им выжить, отодвигая и забывая о своих интересах.
Я согласна с позицией автора, потому что в годы войны людям сложно справляться с трудностями в одиночку, им нужна поддержка. Люди, объединённые единым высоким стремлением, способны на подвиг.
В русской литературе есть множество произведений о войне. В 1812 году русские люди защищали Россию от армии Наполеона ценой своих жизней. Но среди тех, кто сражался, были и дети. Национальный дух и ответственность за Родину заставлял их участвовать в войне. Так, например, в романе-эпопее Л.Н.Толстого "Война мир" пятнадцатилетний Петя Ростов, волнуясь за судьбу Отечества, идет служить. Великая цель – защита Родины – помогает ему не только повзрослеть, но и проявить героизм. Ведь общее дело затмевает все мелкое, личное… Помогая французскому мальчику, спасая пленного, Петя становится ответственным за него. Таким образом, Петя Ростов понял, что война не различает малых и взрослых. Каждый человек должен внести свою лепту, защищая Отечество.
Во время Великой Отечественной войны многие люди проявили героизм, многим пришлось пройти сложные испытания и даже умереть за Родину. Но героизм и силу духа проявляли не только мужчины, но и женщины. Так, например, в повести В.Закруткина "Матерь человеческая" главная героиня, Мария, пережила смерть родных, гибель хутора, мученические дни и ночи в одиночестве на кукурузном поле. Но несмотря на это, она не потеряла веры в то, что всё наладится, что все трудности будут преодолены. Ради других людей Мария продолжала собирать урожай в надежде, что они вернутся на хутор и плоды её труда будут полезны. Она, как сильная личность, объединила всех: обездоленных детей, солдат, животных, стала как бы матерью всей окружающей её земли. Таким образом, великая цель Марии – спасти не только себя, но и других – помогает выжить ей самой и поддержать тех, кто рядом с ней. Она стала Матерью человеческой.
Итак, можно сделать вывод, что на войне важна единая цель, ради которой объединяются все люди. Это помогает не только выживать в трудные времена, но и совершать подвиги. Люди, сильные духом, обладающие твёрдым характером, берут на себя ответственность за слабых, тем самым помогая им преодолеть все трудности.
Иду я обратно к переднему краю и чувствую, что блуждаю. Однако иду пока, чтоб найти место, где верно будет спросить.
И вижу я ветряную мельницу при дороге. В сторону от мельницы было недавно какое-то село, но оно погорело в уголь, и ничего там более нету. Но мельница тихо кружится по воздуху. Неужели, думаю, там помол идет? Мне веселее стало на сердце, что люди опять зерно на хлеб мелют и война ушла от них. Значит, думаю, нужно солдату вперед скорее ходить, потому что позади него для народа настает мир и трудолюбие.
Подле мельницы я увидел, как крестьянин пашет землю. Я остановился и долго глядел на него: мне нравится хлебная работа в поле. Крестьянин был малорослый и шел за однолемешным плугом натужливо, как неумелый или непривычный. Тут я сразу сообразил один непорядок, а сначала его не обнаружил. Впереди плуга не было лошади, а плуг шел вперед и пахал, имея направление вперед на мельницу. Я тогда подошел к пахарю ближе на проверку, чтобы узнать всю систему его орудия. На подходе к нему я увидел, что к плугу спереди упряжены две веревки, а далее они свиты в одно целое и та цельная веревка уходила по земле в помещение мельницы. Эта веревка делала плугу натяжение и тихим ходом волокла его. А за плугом шел малый лет не более пятнадцати и держал плуг за рукоятку одной своей правой рукой, а левая рука у него висела вдоль тела.
Я подошел к пахарю и спросил у него, чей он сам и где проживает. Пахарю и правда шел шестнадцатый год, и он был сухорукий: потому он и пахал с натужением. Мельница находилась близко от пахоты – саженей в двадцать всего, а далее пахать не хватало надежной веревки.
Заинтересовавшись, я пошел на мельницу и узнал весь способ запашки сухорукого малого. Дело было простое, однако же по рассудку и по нужде правильное. Внутри мельницы другой конец той рабочей веревки наматывался на вал, что крутил мельничный верхний жернов. Теперь жернов был поднят над нижним лежачим камнем и гудел вхолостую. А веревка, накручивалась на вал и тянула пахотный плужок. Тут же по верхнему жернову неугомонно ходил навстречу круга другой человек; он сматывал веревку обратно и бросал ее наземь, а на валу он оставлял три либо четыре кольца веревки, чтобы шло натяжение плуга.
Малый на мельнице тоже был молодой, но на вид истощалый и немощный.
Я опять направился наружу. Скоро плуг подошел близко к мельнице, и сухорукий малый сделал отцепку, и упряжка уползла в мельницу, а плужок остановился в почве.
Отощалый малый вышел с мельницы и поволок из нее за собой другой конец веревки. Потом вместе с пахарем они вдвоем поворотили плуг и покатили его обратно в дальний край пашни, чтоб упрячь плуг и начать свежую борозду.
Они, оказывается, мягчили почву под огород. Немцы угнали из их села всех годных людей, а на месте оставили только малолетних детей и престарелых стариков и старух. Сухорукого немцы не взяли по его инвалидности, а того малого, что на мельнице, оставили помирать как чахоточного. Прежде тот чахоточным не был, он заморился здесь на немецких военных работах; там он сильно остудился, работал некормленым, терпел поругание и начал с тех пор чахнуть.
– Нас тут двое работников на всем нашем погорелом селе, – сказал мне сухорукий. – Мы одни и можем еще терпеть работу, а у других силы нету – они маленькие дети. А старым каждому по семьдесят лет и поболее. Вот мы и делаем вдвоем запашку на всех. Мы здесь посеем огородные культуры.
– А сколько ж у вас всего-то душ едоков? – спросил я.
– Всего-то немного: сорок три души осталось, – сообщил мне сухорукий. – Нам бы только до лета дожить... Но мы доживем: нам зерновую ссуду дали. Как покончим пашню, так тележку на шариковых подшипниках начнем делать – легче будет, а то силы мало: у меня одна рука, у того грудь болит... Нам зерно надо с базы возить – от нас тридцать два километра.
– А лошадей или скотины неужели ни одной головы не осталось? – спросил я.
– Не осталось, – сказал мне он. – Скотину немцы поели, лошади пали на ихней работе, а последних пятерых коней и племенного жеребца они с собой угнали.
– Проживете теперь? – спросил я у него.
– Отдышимся, – сказал мне парень. – У нас желание есть, видишь – пашем вот вдвоем да ветер нам на помощь, а то бы в один лемех впрягать надо душ десять – пятнадцать, а где их взять!..
– А это кто же вам придумал такую пахоту? – спросил я.
– Дед у нас один есть, Кондрат Ефимович, он говорит – всю вселенную знает. Он нам сказал – как надо, а мы сделали. С ним не помрешь. Он у нас теперь председатель, а я у него заместитель.
Однако мне, как солдату, некогда было далее на месте оставаться. Слова да гуторы доведут до каморы. И жалко мне было сразу разлучаться с этим пахарем. Тогда – что же мне делать? – я поцеловался с ним на прощанье, чувствуя братство нашего народа: он был хлебопашец, а я солдат. Он кормит мир, а я берегу его от смертного немца. Мы с пахарем живем одним делом.