Какое влияние оказывает природа на человека? По Л. Н. Толстому «Погода после мокрого снега уже дня три стояла тихая, тёплая и ясная…»

Исходный текст:
(1)Погода после мокрого снега уже дня три стояла тихая, тёплая и ясная. (2)На улицах
не видно было клочка снега, грязное тесто заменилось мокрой мостовой и быстрыми
ручьями. (3)С крыш уже на солнце стаивали последние капели, в палисаднике на
деревьях надувались почки, на дворе была сухая дорожка к конюшне мимо замёрзлой
кучи навоза, и около крыльца между камнями зеленела мшистая травка.

(4)Был тот особенный период весны, который сильнее всего действует на душу
человека: яркое, на всём блестящее, но не жаркое солнце, ручьи и проталинки, пахучая
свежесть в воздухе и нежно-голубое небо с длинными прозрачными тучками.

(5)Не знаю почему, но мне кажется, что в большом городе ещё ощутимее и сильнее на
душу влияние этого первого периода рождения весны, — меньше видишь, но больше
предчувствуешь.

(6)Я стоял около окна, в которое утреннее солнце сквозь двойные рамы бросало
пыльные лучи на пол моей невыносимо надоевшей классной комнаты, и решал на чёрной
доске какое-то длинное алгебраическое уравнение. (7)В одной руке я держал
изорванную мягкую «Алгебру» Франкера, в другой — маленький кусок мела, которым
испачкал уже обе руки, лицо и локти полуфрачка. (8)Николай в фартуке, с засученными
рукавами, отбивал клещами замазку и отгибал гвозди окна, которое отворялось в
палисадник.

(9)Его занятие и стук, который он производил, отвлекали моё внимание. (10)Из-за
этого я был в весьма дурном, недовольном расположении духа. (11)Всё как-то мне не
удавалось: я сделал ошибку в начале вычисления, так что надо было всё начинать
сначала. (12)Мел я два раза уронил, чувствовал, что лицо и руки мои испачканы, губка
где-то пропала, стук, который производил Николай, как-то больно потрясал мои нервы.
(13)Мне хотелось рассердиться и поворчать; я бросил мел, «Алгебру» и стал ходить по
комнате. (14)Но мне вспомнилось, что надо удерживаться от всего дурного; и вдруг я
пришёл в какое-то особенное, кроткое состояние духа и подошёл к Николаю.

— (15)Позволь, я тебе помогу, Николай, — сказал я, стараясь дать своему голосу
самое кроткое выражение; и мысль, что я поступаю хорошо, подавив свою досаду и
помогая ему, ещё более усилила во мне это кроткое настроение духа.

(16)3амазка была отбита, гвозди отогнуты, рама подалась набок и вышла.

— (17)Куда отнести её? — спросил я.

— (18)Позвольте, я сам управлюсь, — отвечал Николай, видимо, удивлённый и,
кажется, недовольный моим усердием, — надо не спутать, а то там, в чулане, они у меня
по номерам.

— (19)Я замечу её, — сказал я, поднимая раму.

(20)Мне кажется, что, если бы чулан был версты за две и рама весила бы вдвое
больше, я был бы очень доволен. (21)Когда я вернулся в комнату, Николай крылышком
сметал песок и сонных мух в растворённое окно. (22)Свежий пахучий воздух уже проник
в комнату и наполнял её. (23)Из окна слышался городской шум и чиликанье воробьёв в
палисаднике.

(24)Все предметы были освещены ярко, комната повеселела, лёгкий весенний
ветерок шевелил листы моей «Алгебры» и волосы на голове Николая.
Оксана Кудлай 04 / 04
(25)Я подошёл к окну, сел на него, перегнулся в палисадник и задумался.

(26)Какое-то новое для меня, чрезвычайно сильное и приятное чувство вдруг
проникло мне в душу. (27)Мокрая земля, по которой кое-где выбивали ярко-зелёные иглы
травы с жёлтыми стебельками, блестящие на солнце ручьи, по которым вились кусочки
земли и щепки, закрасневшиеся прутья сирени с вспухлыми почками, качавшимися под
самым окошком, хлопотливое чиликанье птичек, копошившихся в этом кусте, мокрый от
таявшего на нём снега черноватый забор, а главное — этот пахучий сырой воздух и
радостное солнце говорили мне внятно, ясно о чём-то новом и прекрасном, что я не могу
передать так, как воспринимал это.

(28)Всё мне говорило про красоту, счастье и добродетель, говорило, что как то, так и
другое легко и возможно для меня, что одно не может быть без другого и даже что
красота, счастье и добродетель — одно и то же.

(29)Случалось ли вам летом лечь спать днём в пасмурную дождливую погоду и,
проснувшись на закате солнца, открыть глаза и в расширяющемся четырёхугольнике
окна, из-под полотняной шторы, которая, надувшись, бьётся прутом о подоконник,
увидать мокрую от дождя, тенистую, лиловатую сторону липовой аллеи и сырую
садовую дорожку, освещённую яркими косыми лучами, услыхать вдруг весёлую жизнь
птиц в саду и увидать насекомых, которые вьются в отверстии окна, просвечивая на
солнце, почувствовать запах после дождевого воздуха и торопливо вскочить, чтобы идти
в сад порадоваться жизни? (З0)Если случалось, то вот образчик того сильного чувства,
которое я испытывал в это время.
(По Л. Н. Толстому*)