Тема времени появляется уже в ранних стихах Цветаевой. В первых произведениях просматривается интерес к жизни и в то же время к небытию, поздние строки пронизаны только тягой к небытию. Героиня ранних стихотворений не может расстаться с прошлым и вспоминает его как счастливый период жизни: "невозвратное меня зовёт..." ("В светлом платьице"), "По Оке минувшее плывёт..." ("Ока").
Острая тоска отражается не только в унынии по былому, но и в ощущении конечности земного бытия. Об этом говорит образ "навеки" угасшего дня в стихотворении "Над Феодосией угас...".
Поэт отрицает существование смерти в произведении "Любовь! Любовь! И в судорогах, и в гробе...". Цветаева не может принять конечное бытие, её переполняет желание восстать из праха через временные промежутки, достичь бессмертия через творчество. И в жажде жить самая главная сила — любовь:
И если всё ж — плеча, крыла, колена
Сжав — на погост дала себя увесть, —
То лишь затем, чтоб смеясь над тленом
Стихом восстать иль розаном расцвесть!
Земная любовь проявляется в лирике Цветаевой по-разному. Её дары всё же представляются временными и потому не стоящими особого внимания. Главная роль всё же отводится духу и дару в себе. Тема в какой-то степени неважности любовной неги и верности своей высокой миссии раскрывается в стихотворении "Бренные губы и бренные руки".
Внутренняя противоречивость прослеживается во многих стихотворениях Цветаевой — любовь и творчество, мир земной и мир небесный. Эта неоднозначная двойственность говорит о глубоком кризисе, конфликтности со временем и стремлении к Вечности.