Отношение общества к коллективному литературному творчеству неоднозначно. Допустимо ли оно? Справедливо ли указание имени одного человека в качестве автора книги, если у него были помощники? Этот вопрос поднимает в одном из своих текстов А. И. Куприн.
Рассуждая над проблемой коллективного творчества, автор отмечает, что Чарльз Диккенс создавал некоторые свои произведения на основе историй, рассказанных или придуманных его друзьями. Он искусно собирал их в одно произведение, в котором чётко отражался его фирменный стиль. Именно за него творчество Чарльза Диккенса полюбилось многим. Люди читают эти истории как раз из-за интересной подачи. Более того, все эти рассказы, если бы не писатель, скорее всего никогда не увидели бы свет.
Далее А. И. Куприн подчеркивает, что Александр Дюма, который часто прибегал к помощи других, просто не смог бы создать столько великих произведений, работая в одиночку. Поэтому всю работу связанную с годами, числами и фактами он поручал другим. Из этого можно сделать вывод, что даже если некоторыми историческими и техническими моментами занимаются посторонние, сюжет все равно придумывает автор. А на заинтересованность аудитории, безусловно, идея влияет в большей степени, чем фактическая точность. Эти примеры, дополняющие друг друга, помогают понять, что при создании литературных произведений важнейшую роль играют интересная подача и оригинальный сюжет, поэтому в качестве автора обычно указан тот, кому они принадлежат.
А. И. Куприн считает, что вопрос о коллективном творчестве довольно запутанный, ведь существуют разные виды такой работы. Однако автор замечает, что дома и другие постройки создаются руками многих строителей, но на фасаде всегда указано лишь имя архитектора. Этим он хочет показать, что в коллективном творчестве главным является автор идеи, остальные лишь помогают воплотить её в жизнь.
Я полностью согласна с мнением А. И. Куприна. Действительно, литературные и другие произведения, созданные трудом нескольких человек, не появились бы на свет, если бы не идея кого-то одного. Так, например, над созданием фильмов тоже работает огромное количество людей. Кто-то отвечает за декорации, кто-то за видеосъемку, актеры также вносят свой вклад. Но без режиссера, автора идеи, всего этого не было бы. Поэтому, говоря о кино, люди в первую очередь упоминают именно режиссера.
Таким образом, нет ничего плохого в том, что творцам помогают реализовывать их идеи. Коллективная работа над каким-либо произведением лишь ускоряет и упрощает процесс её создания. И несмотря на то, что к воплощению какой-либо задумки были причастны несколько человек, полноправным автором вполне может оставаться только кто-то один.
(3)Повторять что-нибудь дурное, сомнительное, позорное о людях славы и искусства было всегда лакомством для критиков и публики. (4)Помню, как в Москве один учитель средней школы на жадные расспросы о Дюма сказал уверенно:
— Дюма? (5)Да ведь он не написал за всю жизнь ни одной строчки. (6)Он только нанимал романистов и подписывался за них. (7)Сам же он писать совсем не умел. (8)И даже читал с большим трудом.
(9)Конечно, всякому ясно, что выпустить в свет около пятисот шестидесяти увесистых книг, содержащих в себе длиннейшие романы и пятиактные пьесы, — дело немыслимое для одного человека, каким бы он ни. был работоспособным, какими бы физическими и духовными силами он ни обладал. (10)Если мы допустим, что Дюма умудрялся при титанических усилиях писать по четыре романа в год, то и тогда ему понадобилось бы для полного комплекта его сочинений работать около ста сорока лет самым усердным образом, подхлёстывая себя неистово сотнями чашек крепчайшего кофе. (11)Да. (12)У Дюма были сотрудники. (13)Например: Огюст Маке, Поль Мерис, Октав Фейе, Е. Сустре, Жерар де Нерваль, были, вероятно, и другие...
...(14)Но вот тут-то мы как раз и подошли к чрезвычайно сложным, запутанным и щекотливым литературным вопросам. (15)С самых давних времён весьма много было сказано о вольном и невольном плагиате, об использовании чужих, хотя бы очень старых, хотя бы совсем забытых, хотя бы никогда не имевших успеха сюжетов.
(16) Коллективное творчество имеет множество видов, условий и оттенков.
(17) Во всяком случае, на фасаде выстроенного дома ставит своё имя архитектор.
(18) А не каменщик, и не маляры, и не землекопы.
(19) Чарльз Диккенс, которого Достоевский называл самым христианским из писателей, иногда не брезговал содействием литературных сотоварищей, каковыми бывали даже и дамы-писательницы: мисс Мэльхолланд и мисс Стрэттон, а из мужчин — Торкбери, Гаскайн и Уилки Коллинз. (20)Особенно последний, весьма талантливый писатель, имя и сочинения которого до сих пор ценны для очень широкого круга читателей.
(21) Распределение совместной работы происходило приблизительно так: Диккенс — прекрасный рассказчик — передавал иногда за дружеской беседой нить какой-нибудь пришедшей ему в голову или от кого-нибудь слышанной истории курьёзного или трогательного характера. (22)Потом этот намёк на тему разделялся на несколько частей, в зависимости от количества будущих сотрудников, и каждому из соавторов, в пределах общего плана, предоставлялось широкое место для личного вдохновения. (23)Потом отдельные части повести соединялись в одно целое, причём швы заглаживал опытный карандаш самого Диккенса, а затем общее сочинение шло в типографский станок. (24)Эти полушутливые вещицы вошли со временем в полное собрание сочинений Диккенса. (25)Сотрудники в нём переименованы, но вот беда: если не глядеть на фамилии, то Диккенс сразу бросается в глаза своей вечной прелестью, а его сотоварищей по перу никак не отличишь друг от друга.
(26)В фабрике Дюма были, вероятно, совсем иные условия и отношения. (27)Прежде всего надо сказать, что если кто и был в этом товариществе настоящим работником, то, конечно, он, сорокасильный, неутомимый, неукротимый, трудолюбивейший Александр Дюма. (28)Он мог работать сколько угодно часов в сутки, от самого раннего утра до самой поздней ночи, иногда и больше.
(29) Из-под пера так и падали с лёгким шелестом бумажные листы, исписанные мелким отличнейшим почерком, за который Дюма обожали наборщики (кстати, и его восхищённые первочитатели). (30)Говорят, он пыхтел и потел во время работы, ибо был тучен и горяч. (31)По его бесчисленным сочинениям можно судить, какое огромное количество требовалось ему сведений об именах, характерах, родстве, костюмах, привычках действующих персонажей. (32)Разве хватало у него времени просиживать часами в библиотеке, бегать по музеям, рыться в пыли архивов, разыскивать старые хроники и мемуары и делать выписки из редких исторических книг? (33)Если в этой кропотливой работе ему помогали друзья (как впоследствии Флоберу), то оплатить эту услугу было бы одинаково честно и ласковой признательностью, и денежными знаками или, наконец, и тем и другим.
(34)Правда, Дюма порою мало церемонился с годами, числами и фактами, но во всех лучших его романах безошибочно чувствуется его собственная, хозяйская, авторская рука. (35)Её узнаёшь и по характерному искусству диалога, по грубоватому остроумию, по яркости портретов и быта, по внутренней доброте... (36)Правда и то, что очень часто, особенно в последние свои годы, Дюма прибегал к самому щедрому и самому бескорыстному сотруднику — к ножницам. (37)Но и здесь, сквозь десятки чужих страниц географического, этнографического, исторического и вообще энциклопедического свойства всё-таки блистает прежний Дюма, пылкий, живой, увлекательный, роскошный.
(38) Огюст Маке заявил публичную претензию на Дюма, которому он чем-то помог в «Трёх мушкетёрах». (39)Оттуда и пошёл разговор о помощниках. (40)Но после первого театрального представления одноимённой пьесы, переделанной из романа и прошедшей с колоссальным успехом, Дюма, под бешеные аплодисменты и крики, насильно вытащил упиравшегося Маке к рампе, потребовал молчания и сказал своим могучим голосом:
— Вот Огюст Маке, мой друг и сотрудник. (41)Ваши лестные восторги относятся одинаково и к нему, и ко мне.
(42)И у Маке потекли из глаз слёзы.