Можно ли оправдать плохой поступок? Данную проблему поднимает в своем тексте В. Ф. Тендряков.
Авторская позиция заключается в следующем: человек, совершая дурные поступки, пытается их оправдать, но когда он видит общественное осуждение, то понимает, насколько уродливо его деяние, и перестаёт искать себе оправдания.
Комментируя данную проблему, стоит отметить, что автор повествует о ситуации, произошедшей в запасном полку. Главный герой пошел получать хлеб, но когда старшина отвернулся, то он сунул полбуханки себе в карман. Его товарищи заметили пропажу, но они не стали его трогать, так как считали данный поступок недостойным, чтобы пачкать руки. Мужчине стало стыдно и он начал себя корить: «Среди красивых людей — я уродлив. Ничего не бывает страшнее, чем чувствовать невозможность оправдать себя перед самим собой». Даже война не может оправдать плохие действия человека, когда он понимает, что люди находятся в таких же условиях, но не прибегают к такому поведению, после этого оправдаться невозможно.
Герою это было и нужно, ведь он пытался заслужить уважение не перед другими, а перед собой. Совершая в прошлом ужасные вещи, он не мог оправдать их, поэтому меняя себя, мужчина пытался восстановить свою честность.
Между данными примерами прослеживается причинно-следственная связь, которая даёт понять, что безнравственные действия людей не подлежат обоснованию.
Я полностью согласна с позицией автора, так как если бы каждый человек думал, что его нехорошее поведение является нормой, то в мире бы царил хаос.
В доказательство своей позиции приведу пример из произведения Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание». Родион Раскольников убил старуху-процентщицу, потому что считал себя «право имеющим» на это. Героя мучила совесть, и однажды судьба свела его с Соней Мармеладовой, которой он рассказал обо всем, и она посоветовала ему пойти в полицию. Студент признался в убийстве и его отправили на каторгу в Сибирь. Таким образом, при совершении ужасных деяний человек все же приходит к тому, что это невозможно оправдать.
В заключение, я бы хотела, чтобы прежде чем что-то сделать, люди не пытались выдвигать причины, которые бы допускали неблаговидные поступки.
Исходный текст
(1)Все мы пробыли месяц в запасном полку за Волгой. (2)Мы, это так — остатки разбитых за Доном частей, докатившихся до Сталинграда. (3)Кого-то вновь бросили в бой, а нас отвели в запас; казалось бы, - счастливцы, какой-никакой отдых от окопов. (4)Отдых… два свинцовотяжелых сухаря на день, мутная водица вместо похлебки, поэтому отправку на фронт все встретили с радостью. (5)Очередной хутор на нашем пути. (6)Лейтенант в сопровождении старшины отправился выяснять обстановку. (7)Через полчаса старшина вернулся. —(8) Ребята! — объявил он вдохновенно. — (9)Удалось вышибить на рыло по двести пятьдесят граммов хлеба и по пятнадцати граммов сахара! (10)Кто со мной получать хлеб?(11)Давай ты! — я лежал рядом, и старшина ткнул в меня пальцем. (12) У меня вспыхнула мыслишка… о находчивости, трусливая, гаденькая и унылая. (13)Прямо на крыльце я расстелил плащ-палатку, на нее стали падать буханки — семь и еще половина. (14)Старшина на секунду отвернулся, и я сунул полбуханки под крыльцо, завернул хлеб в плащ-палатку, взвалил её себе на плечо. (15)Только идиот может рассчитывать, что старшина не заметит исчезновения перерубленной пополам буханки. (16)К полученному хлебу никто не прикасался, кроме него и меня. (17)Я вор, и сейчас, вот сейчас, через несколько минут это станет известно… (18)Да, тем, кто, как и я, пятеро суток ничего не ел. (19)Как и я! (20)В жизни мне случалось делать нехорошее: врал учителям, чтоб не поставили двойку, не раз давал слово не драться и не сдерживал слова, однажды на рыбалке я наткнулся на чужой перепутанный перемёт, на котором сидел голавль, и снял его с крюка… (21)Но всякий раз я находил для себя оправдание: не выучил задание — надо было дочитать книгу, подрался снова - так тот сам полез первый, снял с чужого перемёта голавля — но перемёт-то снесло течением, перепутало, сам хозяин его ни за что бы не нашёл… (22)Теперь я и не искал оправданий. (23)Ох, если б можно вернуться, достать спрятанный хлеб, положить его обратно в плащ-палатку! (24)С обочины дороги навстречу нам с усилием — ноет каждая косточка — стали подыматься солдаты. (25)Хмурые, темные лица, согнутые спины, опущенные плечи. (26)Старшина распахнул плащ-палатку, и куча хлеба была встречена почтительным молчанием. (27)В этой-то почтительной тишине и раздалось недоуменное: — (28)А где?.. (29)Тут полбуханка была! (30)Произошло лёгкое движение, тёмные лица повернулись ко мне, со всех сторон — глаза, глаза, жуткая настороженность в них. — (31)Эй ты! (32)Где?! (33)Тебя спрашиваю! (34)Я молчал. (35)Пожилой солдат, выбеленно голубые глаза, изрытые морщинами щеки, сивый от щетины подбородок, голос без злобы: — (36) Лучше, парень, будет, коли признаешься. (37)В голосе пожилого солдата — крупица странного, почти неправдоподобного сочувствия. (38)А оно нестерпимее, чем ругань и изумление. — (39)Да что с ним разговаривать! — один из парней вскинул руку. (40)И я невольно дернулся. (41)А парень просто поправил на голове пилотку. — (41)Не бойся! — с презрением проговорил он. — (42)Бить тебя…(43) Руки пачкать. (44)И неожиданно я увидел, что окружавшие меня люди поразительно красивы — тёмные, измученные походом, голодные, но лица какие-то гранёные, чётко лепные. (45)Среди красивых людей — я уродлив. (46)Ничего не бывает страшнее, чем чувствовать невозможность оправдать себя перед самим собой. (47)Мне повезло, в роте связи гвардейского полка, куда я попал, не оказалось никого, кто видел бы мой позор. (48)Мелкими поступками раз за разом я завоёвывал себе самоуважение: лез первым на обрыв линии под шквальным обстрелом, старался взвалить на себя катушку с кабелем потяжелей, если удавалось получить у повара лишний котелок супа, не считал это своей добычей, всегда с кем-то делил его. (49)И никто не замечал моих альтруистических «подвигов», считали — нормально. (50) А это-то мне и было нужно, я не претендовал на исключительность, не смел и мечтать стать лучше других. (51)Больше в жизни я не воровал. (52)Как-то не приходилось.
