Однако то, как человек выглядит, не всегда совпадает с тем, что у него в душе. Мальчика охватил страх, и первое, что сделал крепостной — успокоил ребёнка (предложение 10 - 11). Марию было совершенно не важно, что он из себя представлял, крестьянин хотел утешить дитя, устранить его страх. Несмотря на отсутствие явной привлекательности, улыбка того самого человека, которого еще мгновение назад считали опасным разбойником, стала самой доброй и по-матерински ласковой (предложение 21). Своим взглядом, Марий оберегал мальчишку ещё долгое время, и даже, когда его глаза скрылись за горизонтом, ребенок все ещё чувствовал тепло (предложение 28). Такими примерами Федор Михайлович Достоевский показывает, что абсолютно не важно, как выглядит человек, намного важнее его духовная составляющая, отношение к другим людям.
Оба примера отлично дополняют друг друга. Грозный и разбойный с виду человек может протянуть руку помощи в самый сложный момент. Никогда не стоит забывать, что внешность — это лишь обертка, чтобы узнать личность нужно заглянуть глубже.
Ф. М. Достоевский считает, что сущность людей — это намного больше, чем просто грубость лица или низкий тембр голоса. Любой человек, на самом деле, может оказаться тем самым добрым Марием, главное заглянуть в его сердце.
Я согласна с позицией автора. В повседневной жизни мы слишком часто оцениваем не по поступкам, а по облику. Возможно, такие критерии оценивания прививают нам с детства, когда абсолютно все принцессы в сказках красивы, а принцы мужественны. И наоборот, отрицательные герои обладают неправильными чертами лица, какими-либо изъянами и скверным характером. Как в произведении Виктора Гюго «Собор парижской богоматери», Квазимодо закидывали камнями, но именно он стал первым человеком, который помог Эсмеральде в беде.
В заключение всего вышесказанного можно сделать вывод о том, что человека нельзя судить по внешнему облику и поведению, стоит смотреть намного глубже, и именно тогда человек сможет полноценно проявить себя.
(4)Это был Марей – наш крепостной лет пятидесяти, плотный, довольно рослый, с сильною проседью в тёмно-русой бороде. (5)Я немного знал его, но до того почти никогда не случалось мне заговорить с ним. (6)Я в детстве мало общался с крепостными: эти чужие, с грубыми лицами и узловатыми руками мужики казались мне опасными, разбойными людьми. (7)Марей остановил кобылёнку, заслышав мой напуганный голос, и когда я, разбежавшись, уцепился одной рукой за его соху, а другою за его рукав, то он разглядел мой испуг.
− (8)Волк бежит! – прокричал я, задыхаясь.
(9)Он вскинул голову и невольно огляделся кругом, на мгновенье почти мне поверив.
− (10)Что ты, какой волк, померещилось: вишь! (11)Какому тут волку быть! – бормотал он, ободряя меня. (12)Но я весь трясся и ещё крепче уцепился за его зипун и, должно быть, был очень бледен. (13)Он смотрел с беспокойною улыбкою, видимо боясь и тревожась за меня.
− (14)Ишь ведь испужался, ай-ай! – качал он головой. – (15)Полно, родный. (16)Ишь, малец, ай!
(17)Он протянул руку и вдруг погладил меня по щеке.
− (18)Полно же, ну, Христос с тобой, окстись.
(19)Но я не крестился: углы моих губ вздрагивали, и, кажется, это особенно его поразило. (20)И тогда Марей протянул свой толстый, с чёрным ногтем, запачканный в земле палец и тихонько дотронулся до вспрыгивающих моих губ.
− (21)Ишь ведь, − улыбнулся он мне какою-то материнскою и длинною улыбкой, − господи, да что это, ишь ведь, ай, ай!
(22)Я понял наконец, что волка нет и что мне крик про волка померещился.
− (23)Ну, я пойду, − сказал я, вопросительно и робко смотря на него.
− (24)Ну и ступай, а я те вослед посмотрю. (25)Уж я тебя волку не дам! − прибавил он, всё так же матерински мне улыбаясь. – (26)Ну, Христос с тобой, − и он перекрестил меня рукой и сам перекрестился.
(27)Пока я шёл, Марей всё стоял со своей кобылёнкой и смотрел мне вслед, каждый раз кивая головой, когда я оглядывался. (28)И даже когда я был далеко и уже не мог разглядеть его лица, чувствовал, что он всё точно так же ласково улыбается.
(29)Всё это разом мне припомнилось сейчас, двадцать лет спустя, здесь, на каторге в Сибири… (30)Эта нежная материнская улыбка крепостного мужика, его неожиданное сочувствие, покачивания головой. (31)Конечно, всякий бы ободрил ребёнка, но в той уединённой встрече случилось как бы что-то совсем другое. (32)И только бог, может быть, видел сверху, каким глубоким и просвещённым человеческим чувством было наполнено сердце грубого, зверски невежественного человека и какая тонкая нежность таилась в нём.
(33)И вот когда здесь, на каторге, я сошёл с нар и огляделся кругом, я вдруг почувствовал, что могу смотреть на этих несчастных каторжников совсем другим взглядом и что вдруг исчезли всякий страх и всякая ненависть
в сердце моём. (34)Я пошёл, вглядываясь в встречавшиеся лица. (35)Этот обритый и шельмованный мужик, с клеймами на лице, хмельной, орущий свою рьяную сиплую песню, может быть, такой же Марей. (36)Ведь я же не могу заглянуть в его сердце.
(по Ф.М. Достоевскому*)
*Фёдор Михайлович Достоевский (1821–1881 г.) – русский писатель,
мыслитель.
К1-1 (после вопроса нужно написать: "Этим вопросом задается автор текста")
К2-6 (рекомендую не писать номера предложений)
К3-0 (позиция автора - это ответ на вопрос 1 абзаца; вопрос : всегда ли можно судить? Ответ про сущность людей)
К4-1
К5-2
К6-1
К7-3
К8-1 (" Мальчика охватил страх (, ) и первое"- запятая не нужна;
" Своим взглядом (,) Марий оберегал - запятая не нужна; " и даже (,) когда"- запятая не нужна; " Как в произведении Виктора Гюго «Собор парижской богоматери» (,) Квазимодо" - запятая не нужна)
К9-2
К10-0 (" человека нельзя судить по внешнему облику и поведению, стоит смотреть намного глубже, и именно тогда человек"- человека/человек-тавтология;" всё своё детство"- "свое" лишнее слово; " ещё долгое время, и даже, когда его глаза скрылись за горизонтом, ребенок все ещё"- еще/еще-тавтология; " Оба примера отлично дополняют" - "отлично" лишнее слово)
К11-1
К12-0 (" «Собор парижской богоматери»"- "Собор Парижской Богоматери" )