То, какими мы становимся, начинает формироваться в нас с самого детства. Ребенок — очень впечатлительная натура, а значит детские воспоминания — самые яркие. Обладая большой эмоциональной силой, детские воспоминания переносят нас в далекое прошлое, погружают в тот далекий беззаботный мир детства. Именно проблему роли детских воспоминаний и поднимает Д. А. Гранин в данном тексте.
Рассуждая над проблемой, автор описывает случай из своей жизни, произошедший во время одного из путешествий. Однажды, наблюдая за мелькающими в окне вагона пейзажами, у соседнего окна он увидел мальчика, неотрывно следившего за проносящимися видами. В этом мальчике рассказчик тотчас узнал себя: «с той же жадностью и я ведь простаивал часами перед теми же стеклами, завороженный мельканием путевых картин». Используя указательные местоимения, автор сравнивает себя с ним, и это пробуждает в нем детские воспоминания.. Казалось, они давно затерялись в памяти и могли лишь смутно отзываться неразборчивыми отголосками, но, как ни странно, теперь всё было достаточно четким. В своём воображении автор представил картину, которую довелось ему, маленькому мальчику, наблюдать много лет назад. В бесформенной зыбкости воспоминаний вдруг ярко вспыхнули события, так поразившие его. Он снова, будто наяву, увидел мужика в желтой рубахе, гнавшегося за пареньком, мчавшимся вдоль перрона. И снова он почувствовал ту безысходность, то отчаяние, ему вспомнился ужас в глазах паренька, заполнивший все окно. Эти впечатления были настолько яркими, что, несмотря на прошедшее время, рассказчик будто бы вновь испытал их.
Позиция автора заключается в следующем: детские воспоминания ярко отпечатываются в человеческой памяти, оставаясь в ней навсегда. Они могут затеряться, запылиться, но никогда не забудутся. Впечатления, полученные человеком в детстве формируют его личность, становятся опорой его жизненных взглядов.
Я согласна с мнением автора. 
Таким образом, можно сделать вывод: детские воспоминания сопровождают нас на протяжении всей нашей жизни, они способны поддержать нас в тяжелые моменты, перенести в лучшие времена, помочь сделать нелегкий выбор. Именно детские впечатления играют ключевую роль в нашей дальнейшей жизни.
(17) Бесконечная смена берёзок, елей, лесных проталин, деревень, пашен — и снова лес, просеки, изгороди — всё это тогда почему-то не усыпляло, а возбуждало воображение.
(18) Я растворялся в огромности этой земли, она входила в сознание, откладывалась на всю жизнь. (19)Спустя десятилетия у окна поезда, постукивающего по рельсам Германии, а то и Китая, где каждый клочок обработан, откосы железнодорожных насыпей сплошь засеяны, в моём восприятии присутствовали впитанные детской душой просторы, эти стояния у окна.
(20)Вдруг в бесформенной зыбкости воспоминаний, глядящих из закатного окна, обозначилось что-то. (21)Это был мужик, огромный, в жёлтой рубахе, с колом в руках. (22)Смутно вспомнились станционный палисадник, несколько телег, лошади с холщовыми торбами на мордах. (23)Но всё это: и привокзальная площадь с деревянными мостками, и перрон, и станционный колокол — всё было как бы задником, а впереди, подняв кол, мужик бежал за пареньком, который, прикрыв голову руками, мчался вдоль перрона по ходу поезда. (24)Он бежал, прихрамывая, лицо его было обращено к вагонам, на какой-то миг глаза наши встретились. (25)Ужас был в его взгляде, крик о помощи, а перрон был пуст, мне показалось, что я единственный человек, единственный свидетель, которого он увидел; я наклонился к краю рамы, но в окно уже вошли огороды с чучелами, шлагбаум, и станция исчезла, как исчезали все другие станции. (26)Догонит ли его этот с колом, что будет с ним, за что он его так — ничего этого я никогда не узнаю. (27)Помню своё отчаяние, которое росло оттого, что поезд не останавливается, мчится всё дальше, а там, может, парня догнали и бьют, и никто этого не видит, не знает, и я не могу никого позвать, показать. (28)Кажется, я действительно закричал, побежал к отцу, который был в купе, никто ничего не понял из моих объяснений, и я понял, что ничего не могу им объяснить. (29)Кажется, так оно было, но с уверенностью не могу сказать, да и какое это имеет значение. (30)Значение же имели огромные глаза этого паренька, мужика того я узнал бы, а от парня остались только ужас, заполнивший всё окно, и невозможность вмешаться, помочь, закричать. (31 )И опять пошли перелески, колыхания проводов, песчаные тропки в зелёной траве, голубые поля льна, серебряные — овсов, красные — гречихи, золотистые — ржи, сизые — капусты, ельники, клевера, рыжие стада — огромный мир, который заботливо старался смыть ту случайную картинку. (32)Она затерялась в памяти. (33)Но сейчас, глядя в такое же пыльное, в грязных потёках окно, я с завистью вспомнил своё мальчишеское отчаяние.