Обычно школьники читают роман Л. Толстого «Война и мир» выборочно: описание великосветского салона, ночь в Отрадном, Бородинское сражение. А вот великолепно представленная сцена смерти старого князя Болконского в Лысых горах проходит незамеченной.
Князь Николай Андреевич умирал мучительно и с каким-то непонятным ожесточением. Особенно тяжелы были эти минуты для его дочери, княжны Марьи, вынесшей немало отцовских придирок, распеканий, несправедливых упреков. Сама мысль о том, что её отец, бесконечно любимый человек, уйдет из жизни с обидой на нее, была невыносима. Но к счастью этого не случилось. Прощальный разговор отца и дочери состоялся: князь Болконский параличным языком едва выговаривал какие-то нечленоразделеные звуки, а княжна Мария чудесным образом угадывал каждое непроизнесенное слово. Конечно, это прежде всего были слова любви и прощения. Последнее общение двух любящих людей происходило на уровне их душевного родства, взаимопонимания, подготовленного долгими нелегкими годами совместной жизни.
Эта сцена из «Войны и мира» вспоминается, когда читаешь рассказ волгоградского писателя Бориса Екимова «Ночь исцеления».
Главным героем является здесь обычный городской мальчишка, подросток, длинноногий и большерукий с черным пушком на губах, в котором баба Дуня с трудом признавала когда-то маленького косолапого Гришатку. Внук приехал в деревню на несколько дней: поудить на Дону, покататься на коньках и лыжах. Какие ещё заботы у мальчишки, вырвавшегося на волю из города!
Одна беда: баба Дуня не давала спать, кричала и разговаривала во сне и все разговоры её были о войне, о детях, о том, как сохранить, накормить и обогреть их. Ни врачи, ни уговоры родных о том, что всё позади и всё нужно позабыть, не помогали избавиться от недуга.
Вот и в первую ночь Гриша проснулся от душераздирающего возгласа: «Помогите! Помогите, люди, добрые!». Оказалось, что бабе Дуне снова (в который раз!) приснилось, как она теряет хлебные карточки.