В жизни каждого человека встречается милосердие. Нужно ли это чувство человеку? Какое место оно имеет в нашей жизни? Что нужно делать, чтобы это чувство не исчезло? Ответы на эти вопросы пытается найти в своём произведении Даниил Александрович Гранин, рассматривая проблему исчезновения милосердия.
В данном тексте говорится, что раньше, во времена раскулачивания и репрессий никому не позволялось помогать детям, оставшимся без родителей. Никому не разрешалось даже сочувствовать. «Чувства, подобные милосердию, расценивались как подозрительные, а то и преступные». Это говорит о том, что милосердие мешало жестокости и беззаконию, чего в то время было очень много. Из-за этого милосердие ушло из обихода, устарело.
Но рассказчик уверен, что милосердие не может просто так исчезнуть, потому что каждый человек рождается с этим чувством. «Но если это чувство не используется, не упражняется, оно слабеет. И исчезает». На такую мысль рассказчика подтолкнуло воспоминание из детства, когда отец всегда учил подавать нищим. При этом не задумываясь, притворяются эти просители или нет. Это говорит о том, что «это была практика милосердия, то необходимое упражнение в милосердии, без которого это чувство не может быть».
Приведенные примеры противопоставлены друг другу и показывают, что для того, чтобы милосердие не исчезло из нашей жизни, нужно время от времени совершать добрые поступки, то есть упражняться в милосердии.
Позиция автора очевидна: милосердие — одно из проявлений нравственности. Чтобы быть нравственным человеком, нужно быть добрым и милосердным по отношению к окружающим и стараться всегда помогать им.
Я согласна с мнением автора. Действительно, если человек не будет оказывать помощь другим людям, он потеряет чувство милосердия, станет безнравственным. Над проблемой исчезновения милосердия задумывались и другие писатели. Так, в произведении Распутина «Уроки французского» можно рассмотреть такого нравственного человека, как Лидию Михайловну, учительницу, которая помогала своему ученику. Этот ученик-рассказчик, был бедный и ему никогда не хватало денег на еду. Лидия Михайлова, узнав об этом, начала играть с мальчиком на деньги, чтобы хоть как-то поделиться ими с ним. Ведь мальчик был очень воспитанный и денег никогда ни у кого не принимал. Узнав о поступке учительницы, директор школы уволил её, ну а в памяти мальчика женщина осталась надолго, ведь она делилась с ним чувством милосердия и всячески старалась ему помочь. Этот пример характеризует Лидию Михайлову как очень милосердного, нравственного, доброго человека.
Таким образом, милосердие надо развивать с самого детства, чтобы потом это чувство не пропало из нашей жизни. Нужно с самого детства приучать детей делать добро, и тогда все будут милосердными по отношению друг к другу и в мире будет становиться еще больше добра.
(6)С большим трудом поднялся... (7)Лицо залито кровью, рука повисла плетью. (8)3абрёл в ближайший подъезд, пытался унять платком кровь. (9)Куда там — она продолжала хлестать, и я чувствовал, что держусь шоковым состоянием, боль накатывает всё сильнее и надо быстро что-то сделать. (10)И говорить-то не могу — рот разбит.
(11)Решил повернуть назад, домой.
(12)Я шёл по улице, думаю, не шатаясь. (13)Шёл, держа у лица окровавленный платок, пальто уже блестело от крови. (14)Хорошо помню этот путь — метров примерно триста. (15)Народу на улице было много. (16)Навстречу прошли женщина с девочкой, какая-то парочка, пожилая женщина, мужчина, молодые ребята. (17)Все они вначале с любопытством взглядывали на меня, а потом отводили глаза, отворачивались. (18)Хоть бы кто на этом пути подошёл ко мне, спросил, что со мной, не нужно ли помочь. (19)Я запомнил лица многих людей — видимо, безотчётным вниманием, обострённым ожиданием помощи...
(20)Боль путала сознание, но я понимал, что, если лягу сейчас на тротуаре, преспокойно будут перешагивать через меня, обходить. (21)Надо добираться до дома.
(22)Позже я раздумывал над этой историей. (23)Могли ли люди принять меня за пьяного? (24)Вроде бы нет, вряд ли я производил такое впечатление. (25)Но даже если бы и принимали за пьяного... (25)Они же видели, что я весь в крови, что-то случилось: упал, ударился. (26)Почему же не помогли, не спросили хотя бы, в чём дело? (27)3начит, стремление пройти мимо, не ввязываться, не тратить времени, сил стало обычным явлением, а «меня это не касается» стало убеждением?
(28)Раздумывая, с горечью вспоминал этих людей; поначалу я злился, обвинял, недоумевал, негодовал, а вот потом стал вспоминать самого себя. (29)И нечто подобное отыскивал и в своём поведении. (30)Легко упрекать других, когда находишься в положении бедственном, но обязательно надо вспомнить и самого себя. (31)Не могу сказать, что при мне был точно такой случай, но нечто подобное обнаруживал и в собственном поведении: желание отойти, уклониться, не ввязываться... (32)И, уличив себя, начал понимать, каким привычным стало это стремление, как оно пригрелось, незаметно укоренилось.
(33)Раздумывая, я вспоминал и другое. (34)Вспоминал фронтовое время, когда в голодной окопной нашей жизни исключено было, чтобы при виде раненого пройти мимо него. (35)Из твоей части, из другой — было невозможно, чтобы кто-то отвернулся, сделал вид, что не заметил. (36)Помогали, тащили на себе, перевязывали, подвозили... (37)Кое-кто, может, и нарушал этот закон фронтовой жизни, так ведь были и дезертиры, и самострелы. (38)Но не о них речь, мы сейчас говорим о главных жизненных правилах той поры.
(39)И после войны это чувство взаимопомощи, взаимообязанности долго оставалось среди нас. (40)Но постепенно оно исчезло. (41)Утратилось настолько, что человек считает возможным пройти мимо упавшего, пострадавшего, лежащего на земле. (42)Мы привыкли делать оговорки, что-де не все люди такие, не все так поступают, но я сейчас не хочу оговариваться. (43)Мне как-то пожаловались новгородские библиотекари: «Вот вы в „Блокадной книге“ пишете, как ленинградцы поднимали упавших от голода, а у нас на днях сотрудница подвернула ногу, упала посреди площади — и все шли мимо, никто не остановился, не поднял её. (44)Как же это так?» (45)Обида и даже упрёк мне звучали в их словах.
(46)И в самом деле, что же это с нами происходит? (47)Как мы дошли до этого? (48)Как из нормальной отзывчивости перешли в равнодушие, в бездушие? (49)Как это стало обычным, нормальным?
(50)Я уверен, что человек рождается со способностью откликаться на чужую боль. (51)Думаю, что это врождённое, данное нам вместе с инстинктами, с душой. (52)Но если это чувство не употребляется, не упражняется, оно слабеет и атрофируется.
(53)Вспомнилось мне, как в детстве отец, когда проходили мимо нищих — а нищих было много в моём детстве, — всегда давал мне медяк и говорил: поди подай. (54)И я, преодолевая страх, — нищенство нередко выглядело страшновато, — подавал. (55)Иногда преодолевал и свою жадность — хотелось приберечь деньги для себя, мы жили довольно бедно. (56)Отец никогда не рассуждал: притворяются или не притворяются эти просители, в самом ли деле они калеки или нет. (57)В это он не вникал: раз нищий — надо подать.
(58)И, как теперь я понимаю, это была практика милосердия, то необходимое упражнение в милосердии, без которого это чувство не может жить. (59)Упражняется ли милосердие сегодня в нашей жизни?.. (60)Есть ли постоянная принуда для этого чувства? (61)Толчок, призыв к нему?
(62)Всегда существовали и будут существовать разные возможности для проявления милосердия человеческого, которые нужно использовать. (63)Не только в чрезвычайных, аварийных случаях необходимо проявление милосердия, оно должно находить своих адресатов и в обычной жизни. (64)Пусть не угаснет свет милосердия в сердцах людей!