Что такое война? Знаем ли мы всю сущность войны? Сможем ли мы когда-нибудь понять людей, которые прошли войну от начала до конца? Эти вопросы невольно возникают после прочтения текста В. В. Быкова, талантливого белорусского прозаика и участника Великой Отечественной войны. Основная тема в произведениях В. Быкова - военная жизнь и фронтовые будни. В центре внимания данного текста - проблема героического выбора на войне.
Простой русский солдат Глечик тоже столкнулся с такой ситуацией. Перед ним стоит выбор. Жизненно важный выбор. Он может умереть, совершая подвиг, спасая свою родину или же может сдаться, спасая свою жизнь, но тем самым показать себя трусом. Он решается на подвиг, рискуя своей жизнью: "Он понимал, что это конец, и изо всех сил сдерживал в себе готовое прорваться наружу отчаяние, в котором необоримой жаждой к жизни бился далекий призывный журавлиный крик..." В этот момент мы понимаем, что Глетчик очень мужественный и храбрый человек."Соскочив и брутсвера, Глечик схватил единственную гранату, прижался спиной к дрожащей стенке траншеи и стал ждать".
Читая этот текст, чувствуешь напряжение и переживание автора. В.В. Быкова поддерживает и понимает своего героя, как никто другой, ведь он сам прошел эту войну. Также автор не зря сравнивает Глечика с несчастной птицей, которая "из последних сил, словно прихрамывая, летит и борется за свою жизнь".
Я полностью солидарна с позицией автора и тоже считаю, что Глечик пошел по верному пути. Ведь кто, если не он в эту секунду будет защищать и спасать свою родину, свой народ? Герой молод, но несмотря на это, его жизнь может прерваться в любую минуту. "Как ни тоскливо и безнадежно было ему оставаться одному, но он почувствовал, что придется стоять до конца".
Наиболее полно и глубоко проблема героического выбора рассматривается в классической литературе, например, в повести В.П. Астафьева "Пастух и пастушка". Там старшина Мохнаков с миной бросился под вражеский танк, чтобы уничтожить его. Это ли не подвиг? Это ли не герой? Какой нужно иметь характер и силу воли, чтобы, пожертвовав собой, спасти других людей? Разве ему не хотелось жить? Мохнаков совершил мужественный поступок.
Этот же смысловой контекст несет и произведение Богомолова "Иван". В этой повести маленький, десятилетний мальчик был готов пожертвовать и рискнуть своей жизнью, чтобы пробраться в немецкий тыл и добыть нужную информацию. Ваня ведь был совсем ребенком. У него не было настоящего детства. Все живое у него отняла война. Он слишком рано повзрослел. Его расстреляли. За что? За то, что он в свои десять лет хотел помочь своей родине. Иван до последних минут своей жизни был предан своей стране и даже, когда его уже поймали и стали допрашивать, он "не скрывал своего враждебного отношения к немецкой армии и Германской империи".
Все эти примеры должны вызывать чувство гордости за наш народ и чувство долга перед своей отчизной. Не зря В. Быков освещает в своих произведениях проблему героического выбора на войне.
(3)Он весь дрожал от пережитого и сдерживал себя, чтобы не расплакаться, не потерять самообладания. (4)Чувства и разум его не могли примириться с мыслью, что нет в живых Свиста, что он никогда больше не поднимется, не заговорит, не шевельнётся. (5)Но самое страшное для Глечика было в смерти всегда властного, строгого старшины, без которого боец чувствовал себя маленьким, слабым, растерянным.
(6)Старшина, видно, очень страдал. (7)Он лежал на боку, откинув голову, в набрякшей кровью повязке и, вздрагивая, судорожно шевелил губами. (8)Глечик, упав на колени, склонился к нему, его измученное сердце разрывалось от нестерпимого горя утраты.
(9)– Свист!.. (10)Свист!.. (11)Бей! — не узнавая бойца, тихо шептал старшина. (12)Его пересохшие губы едва шевелились, паузы между словами всё увеличивались.
(13)Глечик понял, что командир бредит, и у бойца задрожали губы от жалости к старшине, к себе, к мёртвому Свисту, от страха и одинокой своей беспомощности.
(14)– Что вам, товарищ старшина? (15)Может, воды? (16)Может, шинель подстелить? (17)Но Карпенко снова сомкнул веки и сжал зубы — сказать он уже, кажется, не мог ничего.
(18)И тогда в траншее появился Овсеев. (19)Пригнувшись, он торопливо перепрыгнул через Карпенко, обсыпав его землёй, и неожиданно и загадочно бросил Глечику:
– Тикай к чёртовой матери!
(20)Всё ещё придерживая голову старшины, Глечик вздрогнул и, не поняв ничего, огромными глазами смотрел вслед товарищу, который тут же исчез за поворотом траншеи. (21)Через какой-то миг для Глечика всё стало предельно ясно. (22)Он почти физически ощутил, как болезненно столкнулись в его душе два властных противоречивых чувства — жажда спасения, пока была к этому возможность, и свежая, ещё только что осознанная и гордая решимость выстоять.
(23)Вокруг было тихо. (24)Ветер настойчиво гнал низкие лохмотья туч. (25)Во многих местах небо прояснилось, окаймлённое белизной облаков.
(26)Это затишье стало постепенно возвращать к жизни измученного Глечика. (27)Как ни тоскливо и безнадёжно было ему оставаться одному, но он почувствовал, что придётся стоять до конца. (28)Безразличный к самому себе, не спеша, пренебрегая опасностью, боец ходил по траншее и готовил оружие.
(29)В сознании необычайно отчётливо предстала ничтожность всех его прежних, казалось, таких жгучих обид. (30)Как он был глуп, обижаясь когда-то на мать, отчима, болезненно переживая пустячные невзгоды военной службы, строгость старшины, нечуткость товарищей, стужу и голод, страх смерти. (31)Теперь всё это казалось ему каким-то очень далёким и удивительно никчёмным, ничтожно мелким в сравнении с гибелью тех, кому больше, чем себе, поверил он и с кем сжился.
(32)Подсознательно он чувствовал, что, пережив это, стал иным, уже не прежним робким и тихим. (33)Что-то новое, мужественное и твёрдое, властно входило в его душу…
(34)Между тем из деревни в поле выехала вереница немецких машин. (35)Они подались в объезд, в сторону лощины — враги определённо готовились к штурму переезда. (36)А Глечику так хотелось жить! (37)Пусть в стуже, голоде, страхе, хоть в таком кошмарном аду, как война, — только бы жить.
(38)В тот же миг до слуха его донеслись удивительно тоскливые звуки, отчего он запрокинул голову, всматриваясь в поднебесье. (39)Потом улыбнулся и с непонятной, неожиданно сладкой болью в душе долго смотрел в небо. (40)Там, медленно продвигаясь под облаками и надрывно курлыкая, летела в неведомую даль коротенькая цепочка журавлей.
(41)В измученной, истерзанной душе бойца ожили полузабытые ощущения далёкого детства. (42)Глечик сдерживался, чтобы не расплакаться, — спазмы непонятной обиды то и дело сжимали его горло. (43)Охваченный властной силой воспоминаний, он не сразу заметил, как откуда-то возник тяжёлый танковый гул. (44)Боец очнулся, когда на пригорок, зажав в клещи дорогу, выползло стадо чудовищ с крестами на лбу. (45)Вокруг загрохотала, задрожала земля. (46)Соскочив с бруствера, Глечик схватил единственную гранату, прижался спиной к дрожащей стенке траншеи и стал ждать. (47)Он понимал, что это конец, и изо всех сил сдерживал в себе готовое прорваться наружу отчаяние, в котором необоримой жаждой к жизни бился далёкий призывный журавлиный крик…