(1)Воспитание не профессия, а призвание, талант, дар божий. (2)И этим благородным божьим даром была щедро наделена моя бабушка. (3)Легкомысленная, никогда не унывающая фантазёрка с детской душой, живостью и фигуркой девушки. (4)— Беспризорники вырвали у меня весь наш хлеб! (5)— Элечка, всё трын-трава, испанский мох. (6)Интересно, куда же мне девать девятку треф? (7)— Твоё легкомыслие, мама, переходит все границы. (8)Мы не увидим хлеба до завтрашнего дня!… (9)Мы сидим в центре Смоленска на Блонье. (10)Я задаю бесконечные «почему», мешая бабушке насладиться французским романом. (11)Чтобы я отвязался, она нарушает один из основополагаю-щих законов нашего дома: ничего не есть на улице. (12)Покупается мороженое в круглых вафлях, на которых отпечатано «БОРЯ». (13)Мы — в сладостном предвкушении: я собираюсь заняться мороженым, бабушка — наконец-то вцепиться в роман. (14)Я уже высовываю язык, слизывая растаявшую капельку с колючего ободка вафли, как вдруг рядом оказывается маленькая оборванная девочка. (15)Чёрные глазки-бусинки с наивным восторгом не отрываются от мороженого. (16)Я ревниво хмурюсь… (17)— Какая прелесть! — громко объявляет бабушка, оставив роман. (18)— Так женщины смотрят на бриллианты. (19)А как грациозно она стоит! (20)Боже, боже, и ты ещё чего-то ждёшь, Боря? (21)Немедленно отдай этой прекрасной незнакомке мороженое, если ты — настоящий мужчина! (22)Это — бабушка.
(23)…Когда-то отец увлекался копированием картин, и в одной из комнат нашего домика на Покровской горе висели «Иван-царевич на сером волке», «Алёнушка», «Богатыри», что-то ещё. (24)И вот зимними вечерами мы с бабушкой уходили в ту комнату. (25)При этом бабушка оставляла дверь в большую комнату открытой, чтобы свет керосиновой лампы падал на какую-либо из отцовских копий. (26)Мы усаживались перед нею и… (27)— Ранним утром три русских богатыря выехали на разведку, — приглушённо и заманчиво начинала бабушка. (28)— Они ехали долго, и мягкий ковыль бесшумно стлался под копытами их коней… (29)И васнецовские богатыри оживали в мерцающем свете. (30)Они скакали по степи, высматривали врага, сходились с ним в жестокой рубке. (31)И свистели стрелы, звенели мечи, ржали кони, стонали раненые… (32)— Ты видишь, видишь, пятеро врагов напали на одного Алёшу Поповича? — горячо, убежденно спрашивала бабушка. (33)— Ох, как ему трудно сейчас! (34)Держись, Алёша, держись! (35)— Алёша! — во весь голос кричали мы оба. (36)— Держись, Алёша!.. (37)В упоении мы вопили на весь дом, но никто ни разу не сказал бабушке, что она забивает голову ребёнку какими-то бреднями. (38)Наоборот, когда кончалось наше «кино» — а кончалось оно неизменно победой Добра, — я врывался в большую комнату и с порога начинал восторженно рассказывать, что я только что видел, все с живейшим интересом и совершенно серьезно расспрашивали меня о битве трёх богатырей или о чудесном спасении царевны. (39)Это — бабушка. (40)И всё это — бабушка. (41)Я мог бы вспоминать о ней бесконечно: она сама научила меня сочинять. (42)Но я сочиняю на реальной основе, потому что бабушка была именно такова.
(По Б. Васильеву)