(1) К моему рождению дедушка и бабушка построили дачу.
(2) На участке, которого из конца в конец не было видно, воздвигли большой двухэтажный деревянный дом. (З)Его обогревали три печки, в них же готовилась пища, которая была почему-то гораздо вкуснее московской, приготовленной на газовой плите.
(4) А толстая тёмно-коричневая пенка на топлёном молоке, по-моему, вообще может родиться только в печке.
(5) Мне нравилось всё, кроме комаров и туалета в саду.
(6) Нравились майские жуки на пионах, тритоны, водившиеся в пруду неподалёку, нравились бесконечные гости, чай с мёдом от соседа-пасечника на террасе.
(7) Мне казалось, что и вся наша семья существует благостно только на даче.
(8) Я там росла с удовольствием, которое никогда и нигде после не было таким чистым и полным, потому что горчило, возможно, это неизбежная примесь городской гари.
(9) Я купалась в озере и бродила в лесу.
(10) Лес был редкостным: именно там остановили нацистов под Москвой, и спустя 30 лет после окончания войны он был изрыт окопами и траншеями, усеян патронами, осколками, касками.
(11) От этого у меня в детстве создалось впечатление, что я знаю войну, и от этого мне страшно было засыпать в городской квартире.
(12) Каждый ночной звук казался мне началом войны, которую я представляла себе чем-то вроде конца света, последней битвы при Армагеддоне.
(13) Однако на даче война была почему-то невозможна.
(14) Когда я выросла, дача перестала меня интересовать.
(15) Она потихоньку разрушалась, чинить было некому, сад зарос бурьяном, добираться на электричке плюс автобусе ломало.
(16) Интересы мои стали сугубо городскими, а летом тянуло тепло, к морю.
(17) Тем не менее, когда пришло уведомление о том, что дачу мою сносят в связи с расширением строительства г. Зеленограда, я плакала, будто у меня отнимают что-то очень дорогое.
(18) Я пыталась сопротивляться, сражаться, но власть объяснила мне, что частной собственности у нас нет.
(19) Позже я осознала, что отнять фамильный дом — страшное преступление, человек начинает бегать по долам и весям, как обезумевшая овца, пока не обессилеет.
(По Л. Улицкой*)