(1) Отчего пакостно на душе, отчего я весь разбит, измочален?
(2) Собрались встречать Новый год — веселись, безумствуй, бурли!
(3) Так встречают нормальные люди самый прекрасный праздник в году.
(4) Мы же на всю ночь развели высокоинтеллектуальный скулеж про нашу российскую бестолковщину, про свои безобразия, про безвыходное положение...
(5) И добро бы хоть польза была от него какая, добро бы хоть чувства свои гражданские отточили, пополнили свои запасы мужества и отваги на предстоящий год.
(6) Ведь как вчера было?
(7) Рассказывали разные случаи, один отвратительнее другого — про бюрократический произвол, про взяточничество и коррупцию — и ни малейшего протеста, ни единого выкрика возмущения.
(8) Свыклись, примирились, бросали слова на ветер...
(9) Именно в этом и был весь ужас, ибо кто собрался, кто сидел за столом?
(10) Писатели, художники, ученые — словом, те, кого принято называть наставниками, пастырями духовными.
(11) Долго я, весь разбитый и измочаленный, лежал в постели, снова и снова прокручивая в голове все подробности вчерашнего вечера, унылым взглядом обводил комнату.
(12) Массивный телевизор во весь угол, отполированный сервант заставлен всяким хрустальным барахлом, куклы в национальных костюмах, которые я привез из заграничных поездок...
(13) А где же новогодняя елка?
(14) Жена с племянницей обычно ставили ёлку ко мне в комнату в самый канун Нового года — свежую, морозную, почти без всяких украшений, в своем натуральном наряде, и к утру вокруг неё стоял лесной смолистый дух.
(15) Вот почему у меня настроение непразднично!
(16) (Это начал я себе по-новому объяснять причины своего дурного настроения: ёлки в доме нет.)
(17) Вчера жена и племянница два часа мотались по городу — не могли достать.
(18) А без ёлки какой же Новый год?
(19) В передней зазвенел звонок — почта, должно быть.
(20) Она.
(21) Я узнал Олю-почтальоншу по шепелявому, захлебывающемуся голосу.
(22) Оля поздравляла жену с Новым годом, жена тоже поздравила её, а затем, как я понял из дальнейшего разговора, хотела немножко отблагодарить её за услуги: у нас большая почта, и Оля иной день раз пять наведывается к нам.
(23) — Нет, нет, — услышал я опять торопливый и шепелявый голос, — это наша работа, нам за неё платят.
(24) Вы меня обижаете...
(25) Обижаете?
(26) Это её-то обижают?
(27) Господи, получает какие-то гроши за такой каторжный труд (попробуй на себе каждый день потаскать пудовую сумку из дома в дом, с лестницы на лестницу), да ещё и — «обижаете»...
(28) Я пошел на подмогу жене.
(29) Вижу: стоит в передней давно примелькавшаяся мне уже немолодая девушка в теплом платке.
(30) Дешёвенькое затасканное пальтишко с вытертым кроличьим воротником, старые ботинки...
(31) И вот мы уже с женой уговариваем Олю принять от нас обоих подарок.
(32) И снова: нет, нет.
(33) Я надбавил денег — может, теперь будет посговорчивее?
(34) — Вы меня обижаете!
(35) Не возьму я ваши деньги! — сказала Оля в третий раз.
(36) Сказала уже жёстче, твердым голосом, в котором, однако, угадывались с трудом сдерживаемые слёзы.
(37) Я глядел в ее большие спокойные серые глаза и вдруг понял, что и в самом деле обижаю её.
(38) Покушаюсь на самое дорогое богатство её — честность и неподкупность труженицы.
(39) Мне стало стыдно до слёз.
(40) И в то же время какой свет хлынул в мою душу!
По Абрамову Ф.