(1) Давно, в старинное время, жил у нас на улице старый на вид человек.
(2) Он работал в кузнице при большой московской дороге. (З)Звали его Ефимом, но все люди называли его Юшкой.
(4) Он был мал ростом и худ; на сморщенном лице его, вместо усов и бороды, росли по отдельности редкие седые волосы; глаза же у него были белые, как у слепца, и в них всегда стояла влага, как неостывающие слезы.
(5) Юшка чаю не пил и сахару не покупал, он пил воду, а одежду носил долгие годы одну и ту же без смены: летом он ходил в штанах и в блузе, черных и закопченных от работы, прожжённых искрами насквозь, так что в нескольких местах видно было его белое тело, и босой, зимою же он надевал поверх блузы еще полушубок, доставшийся ему от умершего отца, а ноги обувал в валенки, которые он подшивал с осени, и носил всякую зиму всю жизнь одну и ту же пару.
(6) Когда Юшка рано утром шел по улице в кузницу, то старики и старухи подымались и говорили, что вон Юшка уж работать пошел, пора вставать, и будили молодых.
(7) А вечером, когда Юшка проходил на ночлег, то люди говорили, что пора ужинать и спать ложиться — вон и Юшка уж спать пошел.
(8) А малые дети и даже те, которые стали подростками, они, увидя тихо бредущего старого Юшку, переставали играть на улице, бежали за Юшкой и кричали:
(9) — Вон Юшка идет!
(10) Вон Юшка!
(11) Дети поднимали с земли сухие ветки, камешки, сор горстями и бросали в Юшку.
(12) — Юшка! — кричали дети.
(13) — Ты правда Юшка?
(14) Старик ничего не отвечал детям и не обижался на них; он шёл тихо и не закрывал своего лица, в которое попадали камешки и земляной сор.
(15) По этой своей болезни Юшка каждое лето уходил от хозяина на месяц.
(16) Он уходил пешим в глухую дальнюю деревню, где у него жили, должно быть, родственники.
(17) Никто не знал, кем они ему приходились.
(18) В пути он дышал благоуханием трав и лесов, смотрел на белые облака, рождающиеся в небе, плывущие и умирающие в светлой воздушной теплоте, слушал голос рек, бормочущих на каменных перекатах, и больная грудь Юшки отдыхала, он более не чувствовал своего недуга — чахотки.
(19) Уйдя далеко, где было вовсе безлюдно, Юшка не скрывал более своей любви к живым существам.
(20) Он склонялся к земле и целовал цветы, стараясь не дышать на них, чтоб они не испортились от его дыхания, он гладил кору на деревьях и подымал с тропинки бабочек и жуков, которые пали замертво, и долго всматривался в их лица, чувствуя себя без них осиротевшим.
(21) Но живые птицы пели в небе, стрекозы, жуки и работящие кузнечики издавали в траве веселые звуки, и поэтому на душе у Юшки было легко, в грудь его входил сладкий воздух цветов, пахнущих влагой и солнечным светом.
(22) По дороге Юшка отдыхал: он садился в тень подорожного дерева и дремал в покое и тепле.
(23) Отдохнув, отдышавшись в поле, он не помнил более о болезни и шел весело дальше, как здоровый человек.
(24) Юшке было сорок лет от роду, но болезнь давно уже мучила его и состарила прежде времени, так что он всем казался ветхим.
(25) И так каждый год уходил Юшка через поля, леса и реки в дальнюю деревню или в Москву, где его ожидал кто-то или никто не ждал, — об этом никому в городе не было известно.
(26) Через месяц Юшка обыкновенно возвращался обратно в город и опять работал с утра до вечера в кузнице.
(27) Он снова начинал жить по-прежнему, и опять дети и взрослые, жители улицы, потешались над Юшкой, упрекали его за безответную глупость и терзали его.
(28) Юшка смирно жил до лета будущего года, а среди лета надевал котомку за плечи, складывал в отдельный мешочек деньги, что заработал и накопил за год, всего рублей сто, вешал тот мешочек себе за пазуху на грудь и уходил неизвестно куда и неизвестно к кому.
(29) Но год от году Юшка все более слабел, потому шло и проходило время его жизни и грудная болезнь мучила его тела и истощала его, из-за неё он и умер.
(30) Снова вспомнили про Юшку лишь глубокой осенью.
(31) В один темный непогожий день в кузницу пришла юная девушка и спросила у хозяина-кузнеца: где ей найти Ефима Дмитриевича?
(32) — Какого Ефима Дмитриевича? — удивился кузнец. (ЗЗ) — У нас такого сроду тут и не было.
(34) Девушка, выслушав, не ушла, однако, и молча ожидала чего-то.
(35) Кузнец поглядел на нее: что за гостью ему принесла непогода.
(36) Девушка на вид была тщедушна и невелика ростом, но мягкое чистое лицо её было столь нежно и кротко, а большие серые глаза глядели так грустно, словно они готовы были вот-вот наполниться слезами, что кузнец подобрел сердцем, глядя на гостью, и вдруг догадался:
(37) — Уж не Юшка ли он? Так и есть — по паспорту он писался Дмитричем...
(38) — Юшка, — прошептала девушка. —
(39) Это правда.
(40) Сам себя он называл Юшкой.
(41) Кузнец помолчал.
(42) — А вы кто ему будете? —
(43) Родственница, что ль?
—
(44) Я никто.
(45) Я сиротой была, а Ефим Дмитриевич поместил меня, маленькую, в семейство в Москве, потом отдал в школу с пансионом...
(46) Каждый год он приходил проведывать меня и приносил деньги на весь год, чтоб я жила и училась.
(47) Теперь я выросла, я уже окончила университет, а Ефим Дмитриевич в нынешнее лето не пришел меня проведать.
(48) Он закрыл кузницу и повел гостью на кладбище.
(49) Там девушка припала к земле, в которой лежал Юшка, человек, кормивший её с детства, никогда не евший сахара, чтоб она ела его.
(50) Она знала, чем болел Юшка, и теперь сама окончила ученье на врача и приехала сюда, чтобы лечить того, кто её любил больше всего на свете и кого она сама любила всем теплом и светом своего сердца...
(51) С тех пор прошло много времени.
(52) Девушка-врач осталась навсегда в нашем городе.
(53) Она стала работать в больнице для чахоточных, она ходила по домам, где были туберкулезные больные, и ни с кого не брала платы за свой труд.
(54) Теперь она сама уже тоже состарилась, однако по-прежнему весь день она лечит и утешает больных людей, не утомляясь утолять страдание и отдалять смерть от ослабевших.
По Платонову А.