(1)Давно, в старинное время, жил у нас на улице старый на вид человек. (2)Он работал в кузнице при большой московской дороге. (З)Звали его Ефимом, но все люди называли его Юшкой. (4)Он был мал ростом и худ; на сморщенном лице его, вместо усов и бороды, росли по отдельности редкие седые волосы; глаза же у него были белые, как у слепца, и в них всегда стояла влага, как неостывающие слёзы.
(5)Юшка чаю не пил и сахару не покупал, он пил воду, а одежду носил долгие годы одну и ту же без смены: летом он ходил в штанах и в блузе, черных и закопченных от работы, прожжённых искрами насквозь, так что в нескольких местах видно было его белое тело, и босой, зимою же он надевал поверх блузы еще полушубок, доставшийся ему от умершего отца, а ноги обувал в валенки, которые он подшивал с осени, и носил всякую зиму всю жизнь одну и ту же пару.
(6)Когда Юшка рано утром шел по улице в кузницу, то старики и старухи подымались и говорили, что вон Юшка уж работать пошел, пора вставать, и будили молодых. (7)А вечером, когда Юшка проходил на ночлег, то люди говорили, что пора ужинать и спать ложиться — вон и Юшка уж спать пошёл.
(8)А малые дети и даже те, которые стали подростками, они, увидя тихо бредущего старого Юшку, переставали играть на улице, бежали за Юшкой и кричали:
(9)— Вон Юшка идёт! (10)Вон Юшка!
(11)Дети поднимали с земли сухие ветки, камешки, сор горстями и бросали в Юшку.
(12)— Юшка! — кричали дети. (13)— Ты правда Юшка?
(14)Старик ничего не отвечал детям и не обижался на них; он шёл тихо и не закрывал своего лица, в которое попадали камешки и земляной сор.
(15)По этой своей болезни Юшка каждое лето уходил от хозяина на месяц. (16)Он уходил пешим в глухую дальнюю деревню, где у него жили, должно быть, родственники. (17)Никто не знал, кем они ему приходились. (18)В пути он дышал благоуханием трав и лесов, смотрел на белые облака, рождающиеся в небе, плывущие и умирающие в светлой воздушной теплоте, слушал голос рек, бормочущих на каменных перекатах, и больная грудь Юшки отдыхала, он более не чувствовал своего недуга — чахотки. (19)Уйдя далеко, где было вовсе безлюдно, Юшка не скрывал более своей любви к живым существам. (20)Он склонялся к земле и целовал цветы, стараясь не дышать на них, чтоб они не испортились от его дыхания, он гладил кору на деревьях и подымал с тропинки бабочек и жуков, которые пали замертво, и долго всматривался в их лица, чувствуя себя без них осиротевшим. (21)Но живые птицы пели в небе, стрекозы, жуки и работящие кузнечики издавали в траве веселые звуки, и поэтому на душе у Юшки было легко, в грудь его входил сладкий воздух цветов, пахнущих влагой и солнечным светом.
(22)По дороге Юшка отдыхал: он садился в тень подорожного дерева и дремал в покое и тепле. (23)Отдохнув, отдышавшись в поле, он не помнил более о болезни и шел весело дальше, как здоровый человек. (24)Юшке было сорок лет от роду, но болезнь давно уже мучила его и состарила прежде времени, так что он всем казался ветхим.
(25)И так каждый год уходил Юшка через поля, леса и реки в дальнюю деревню или в Москву, где его ожидал кто-то или никто не ждал, — об этом никому в городе не было известно.
(26)Через месяц Юшка обыкновенно возвращался обратно в город и опять работал с утра до вечера в кузнице. (27)Он снова начинал жить по-прежнему, и опять дети и взрослые, жители улицы, потешались над Юшкой, упрекали его за безответную глупость и терзали его.
(28)Юшка смирно жил до лета будущего года, а среди лета надевал котомку за плечи, складывал в отдельный мешочек деньги, что заработал и накопил за год, всего рублей сто, вешал тот мешочек себе за пазуху на грудь и уходил неизвестно куда и неизвестно к кому.
(29)Но год от году Юшка все более слабел, потому шло и проходило время его жизни и грудная болезнь мучила его тела и истощала его, из-за неё он и умер.
(30)Снова вспомнили про Юшку лишь глубокой осенью. (31)В один темный непогожий день в кузницу пришла юная девушка и спросила у хозяина-кузнеца: где ей найти Ефима Дмитриевича?
(32)— Какого Ефима Дмитриевича? — удивился кузнец. (ЗЗ) — У нас такого сроду тут и не было.
(34)Девушка, выслушав, не ушла, однако, и молча ожидала чего-то. (35)Кузнец поглядел на неё: что за гостью ему принесла непогода. (36)Девушка на вид была тщедушна и невелика ростом, но мягкое чистое лицо её было столь нежно и кротко, а большие серые глаза глядели так грустно, словно они готовы были вот-вот наполниться слезами, что кузнец подобрел сердцем, глядя на гостью, и вдруг догадался:
(37)— Уж не Юшка ли он? (38)Так и есть — по паспорту он писался Дмитричем...
(39)— Юшка, — прошептала девушка. (40)— Это правда. (41)Сам себя он называл Юшкой.
(42)Кузнец помолчал.
(43)— А вы кто ему будете? (44)— Родственница, что ль?
(45)— Я никто. (46)Я сиротой была, а Ефим Дмитриевич поместил меня, маленькую, в семейство в Москве, потом отдал в школу с пансионом... (47)Каждый год он приходил проведывать меня и приносил деньги на весь год, чтоб я жила и училась. (48)Теперь я выросла, я уже окончила университет, а Ефим Дмитриевич в нынешнее лето не пришел меня проведать.
(49)Он закрыл кузницу и повел гостью на кладбище. (50)Там девушка припала к земле, в которой лежал Юшка, человек, кормивший её с детства, никогда не евший сахара, чтоб она ела его.
(51)Она знала, чем болел Юшка, и теперь сама окончила ученье на врача и приехала сюда, чтобы лечить того, кто её любил больше всего на свете и кого она сама любила всем теплом и светом своего сердца...
(52)С тех пор прошло много времени. (53)Девушка-врач осталась навсегда в нашем городе. (54)Она стала работать в больнице для чахоточных, она ходила по домам, где были туберкулезные больные, и ни с кого не брала платы за свой труд. (55)Теперь она сама уже тоже состарилась, однако по-прежнему весь день она лечит и утешает больных людей, не утомляясь утолять страдание и отдалять смерть от ослабевших.
(По А. П. Платонову)