(1)Маша вошла неслышно и села на табуретку возле Мишкиной постели.
— (2)Как ты себя сегодня чувствуешь?
— (3)Я уже почти здоровый...
— (4)Самолёт уже вызван. (5)Сегодня ночью мы отправим тебя за линию фронта.
— (6)Меня? — Мишке почудилось, что изба покачнулась, словно рядом с ней взорвался снаряд. — (7)Разве здесь нельзя меня вылечить?
— (8)Там тебе больше помогут. (9)Положение серьёзное. (10)Что, если придётся руку отнять?
— (11)Ну и пусть! — в отчаянии крикнул Мишка. — (12)Режьте руку! (13)Хоть пилой пилите! (14)Я всё равно не уеду. (15)Я остаюсь здесь!
(16)Мишка уткнулся в подушку и зарыдал.
(17)Нет, он не притворялся, когда кричал Маше: «Режьте руку, но я не поеду!» (18)Он так думал всерьёз. (19)Пусть лучше у него отнимут руку, чем отнимут всё, чем он дышал и жил. (20)Значит, больше он не услышит от командира: «Молодец, Миша!» (21)И на Грачике больше ему не скакать с боевым приказом... (22)Да стоит ли вообще тогда жить?
— (23)Миша! — позвал его тихий голос.
(24)Мальчик поднял с подушки зарёванное лицо. (25)Посреди избы стояла Лара, держа в руках берестяной туесок с ягодами.
— (26)Поешь! (27)Я тебе принесла землянички. (28)Это витамины.
(29)Мишка отвернулся к стене. (30)Кто её звал? (31)Витамины! (32)Да на кой ему они? (33)Нашла чем утешать!
(34)И вдруг Мишка почувствовал, как маленькая девоночья рука робко коснулась его вихров. (35)Это ещё что? (36)Он хотел оттолкнуть эту руку, но она была такая ласковая, что снимала боль, такая лёгкая, как у мамы. (37)Ведь после неё никто не гладил его по голове.
— (38)Знаешь, Миша, когда я тебя первый раз увидела, то подумала: вот с этим мальчишкой мы будем дружить, а мы всё цапались. (39)Но я тогда про тебя ничего не знала, мне только сейчас сказали.
(40)Мишка уже не плакал, он внимательно слушал.
— (41)У тебя дедушку и бабушку убили, у меня — папу. (42)Ты давно ничего не знаешь про свою маму, и я свою вот уже два года вижу только во сне. (43)А сестра у тебя есть, Миша?
— (44)Н-н-нет...
— (45)Хочешь, я буду твоей сестрой? (46)Ты только скажи, Миша, хочешь?
(47)Она подняла упавший на пол карандаш — его подарил Мишке командир — и переломила пополам. (48)Мишка не разозлился, хотя так дорожил этим карандашом, что даже жалел им писать.
— (49)Половинка твоя, половинка моя. (50)Ты посмотришь на свою половинку и подумаешь: «Я не один». (51)А я посмотрю на свою и подумаю: «Где сейчас мой братишка? (52)Пусть поправляется поскорей».
— (53)А потом?
— (54)А потом, когда кончится война, ты приедешь к нам в Ленинград со своей мамой. (55)Если нет твоей мамы, моя мама будет твоя мама. (56)А если нет и моей мамы, мы вместе пойдём в один детский дом.
— (57)Прекрасно, что вы уже договорились, — раздался позади ребят голос. — (58)Значит, вы знаете, что сегодня в ночь вам вместе лететь?
— (59)Вместе?!
(60)Мишка щёлкнул языком от восторга, но зато побледнела Лара.
— (61)Почему вместе? (62)Я не раненая, и война не кончилась.
— (63)С этим самолётом хотят отправить всех, кому нет шестнадцати лет. (64)Потому что воевать — не детское дело. (65)А вы — дети.
— (66)Думаете, дети меньше взрослых любят свою Родину?
(67)Что-то нежное-нежное засветилось в глазах у Маши, но она сдержалась и спокойно ответила:
— Думаю, что берегут вас, заботятся о вас. (68)Иди, девочка. (69)Перед дальней дорогой больному надо отдохнуть.
(70)А больной, не думая отдыхать, во все глаза смотрел на девочку. (71)Он был счастлив, что они летят вместе, и в то же время ему было очень жалко Лару.
(72)Кусая губы, она топталась у двери, как будто что-то хотела сказать. (73)Но ничего не сказала, только украдкой — ведь это была их тайна — показала Мишке зажатый в руке карандаш. (74)И Мишка, заговорщически подмигнув, тоже показал ей свой карандаш.
(75)Он колебался: может, сейчас спросить и записать адрес Лариной мамы? (76)Нет, лучше он спросит потом. (77)У них с Ларой ещё будет время в самолёте.
(78)Мишка не знал, что видит Лару в последний раз.
(По Н. А. Надеждиной*)
* Надежда Августиновна Надеждина (1905—1992) — советская писательница, поэтесса и переводчик, автор книг для детей.