(1)В одном большом городе был ботанический сад, а в этом саду находилась огромная оранжерея. (2)Стройные витые колонны поддерживали всё здание. (3)На них опирались лёгкие узорчатые арки, переплетённые между собою целой паутиной железных рам, в которые были вставлены стёкла. (4)Особенно хороша была оранжерея, когда солнце заходило и освещало её красным светом. (5)Тогда красные отблески переливались, точно в огромном, мелко отшлифованном драгоценном камне.
(6)Сквозь толстые стёкла этого красного здания виднелись южные растения. (7)Несмотря на величину оранжереи, им было в ней тесно, потому что корни переплелись между собою и из-за этого они отнимали друг у друга влагу и пищу. (8)Садовники постоянно обрезали ветви деревьев, подвязывали проволоками листья, чтобы они не могли расти туда, куда хотят.
(9)Для растений, находившихся в заточении в оранжерее, нужен был широкий простор, родной край и свобода. (10)Уроженцы жарких стран, они помнили свою родину и тосковали о ней: как ни прозрачна стеклянная крыша, но она не ясное небо.
(11)Иногда, зимой, стёкла обмерзали, и тогда в оранжерее становилось совсем темно — ничего не было видно. (12)Гудевший ветер, ударяя в рамы, заставлял их дрожать. (13)Растения слушали его вой и вспоминали иной ветер, тёплый и влажный, который давал им жизнь и здоровье. (14)И им хотелось одного: вновь почувствовать его веянье, чтобы он покачал их ветвями, поиграл их листьями, а они испытали радость.
(15)Среди этих растений одна пальма была выше и красивее всех. (16)Она лучше всех помнила своё родное небо и больше всех тосковала о нём, потому что ближе всех была к тому, что заменяло им его, — к гладкой стеклянной крыше. (17)Сквозь неё ей виделось иногда что-то голубое.
(18)Однажды пальма обратилась к деревьям, которые были в этой оранжерее, и сказала им следующее:
— (19)Растите выше и шире, раскидывайте ветви, одновременно напирайте на рамы и стёкла, и наша оранжерея не выдержит, рассыплется, а мы сразу выйдем на свободу. (20)Тогда, если одна какая-нибудь ветка упрётся в стекло, то её отрежут, конечно. (21)Что же, однако, сделают с сотней других стволов, сильных и смелых? (22)Нужно только работать дружнее, и победа, разумеется, будет за нами.
(23)Сначала никто не возражал пальме: все молчали и не знали, что сказать. (24)Затем все разом начали доказывать пальме, что она предлагает ужасный вздор.
— (25)Рамы прочны, и мы вместе не сломаем их, как бы ни старались, а если бы и сломали, то придут люди с ножами и с топорами, отрубят ветви, заделают рамы, и всё пойдёт по-старому.
— (26)Ну, как хотите! — отвечала пальма. — (27)А я хочу видеть небо и солнце не сквозь эти стёкла. (28)И я увижу!
(29)И пальма гордо посмотрела зелёной вершиной на лес товарищей, раскинутый под нею. (30)Никто из них не смел ничего сказать ей, только пузатый кактус тихо сказал соседке-цикаде:
— (31)Ну, посмотрим, посмотрим, как тебе отрежут твою большую башку, чтобы ты не очень зазнавалась, гордячка!
(32)Пальма принялась расти, становясь с каждым месяцем всё выше и выше. (33)Директор ботанического сада приписывал такой быстрый рост хорошему уходу и гордился знанием, с каким он устроил оранжерею и вёл своё дело.
(34)Прошёл ещё месяц. (35)Пальма всё поднималась, так что наконец она плотно упёрлась в рамы. (36)Расти дальше было некуда, и ствол начал сгибаться. (37)Холодные прутья рамы впились в нежные молодые листья, порезали и изуродовали их. (38)Но дерево было упрямо и, не жалея листьев, всё сильнее давило на решётки, которые были сделаны из крепкого железа.
(39)Когда маленькая травка увидела это, то она спросила пальму:
— (40)Неужели вам не больно? (41)Если рамы уж так прочны, не лучше ли отступить?
(42)Пальма на секунду была озадачена этим вопросом, однако потом с уверенностью ответила:
— (43)Что значит больно, когда я хочу выйти на свободу? (44)Я умру или освобожусь!
(45)И в эту минуту раздался звонкий удар. (46)Лопнула толстая железная полоса. (47)Посыпались и зазвенели осколки стёкол. (48)Над стеклянной крышей оранжереи гордо возвышалась зелёная пальма.
(По В. М. Гаршину*)
*Всеволод Михайлович Гаршин (1855—1888) — русский писатель, поэт, художественный критик.