(1)На 346 году Будущей эры некий Нарушитель совершил проступок, вызвавший всеобщее недоумение и самые разнообразные толки.
(2)Проступок объясняли своеобразием характера Нарушителя, недоразумением, временным умопомрачением, педагогическими ошибками, которые, может быть, совершили в детстве воспитатели Нарушителя, уязвлённым самолюбием, срывами в работе, неустроенной личной жизнью и даже излишне пылким проявлением добрых чувств.
(3)Но все эти объяснения оставляли у людей той прекрасной эпохи смутное чувство неудовлетворённости. (4)Получалось, что нужно скорее сострадать Нарушителю, чем осуждать его. (5)Да и сам Нарушитель то ухмылялся, радуясь неожиданной популярности, то всем своим скорбным видом взывал к сочувствию.
(6)Объяснения были правдоподобны, но оставался в этом деле некий икс, не раскрыв которого ничего не поймёшь.
(7)Решение вопроса поручили электронному мозгу. (8)Ответ пришёл поразительный: «Поступок является попыткой достичь своих целей низким искательством при отсутствии чувства чести и самоуважения. (9)В древности его назвали бы подлым».
(10)Ответ вызвал не только отвращение к Нарушителю, но и успокоение умов, чувство облегчения, которое приходит, когда решена сложная задача.
(11)«Если уж в древности только исключительные преступления называли подлыми, то каким же преступлением была сама подлость!» — рассуждали все.
(12)Преступление требовало наказания, которого не было в обычаях и установлениях того чудесного времени. (13)Тогда решили покарать подлость по законам тех исторических эпох, когда она ещё существовала на Земле.
(14)В электронный мозг поступили все судебники, уложения, законоположения, уставы и кодексы, начиная с законов древневавилонского царя Хаммурапи. (15)Решения ждали с трепетом, а то и с ужасом: вдруг выйдет, что Нарушителя следует повесить, четвертовать, колесовать или, обмазав мёдом, посадить в муравейник.
(16)И снова ошеломляющий ответ: «Нет никаких данных, что подлость как таковая преследовалась законами. (17)Она каралась лишь постольку, поскольку входила в состав других преступлений».
(18)— Как? — удивилось человечество. — (19)Неужели древние спокойно терпели такую
(20)Электронному мозгу пришлось переработать уйму материала, начиная с древних саг и былин и кончая пожелтевшими телесценариями. (21)И вот пришёл ответ: «Среднестатистическое наказание за подлость — пощёчина, затрещина, оплеуха».
(22)Наказание было решено совершить в торжественной обстановке на глазах у всего человечества, приникшего к устройствам, заменившим наши телевизоры.
(23)На ринге Центрального стадиона в разных углах, опираясь на канаты, стояли Нарушитель и Наиболее Потерпевший. (24)По свистку Верховного судьи они стали сближаться.
(25)Наиболее Потерпевший был мрачен. «(26)Всё-таки жестокие обычаи были у древних, — думал он. (27)— После того, что пережил, ты должен ещё и ударить человека. (28)А вдруг этот подлец сообразит после правой щеки подставить левую? (29)Я этого не вынесу. (30)Может, взять и по-братски поцеловать его? (31)А если он тут же умрёт со стыда за содеянное?».
(32)Он занёс руку. (33)Человечество застонало от ужаса. (34)Ведь люди привыкли ощущать чужую боль как свою.
(35)И вдруг Наиболее Потерпевший опешил. (36)Щека Нарушителя, которая должна была подвергнуться наказанию, покраснела, хотя пощёчина ещё не была нанесена. (37)Покраснение быстро распространилось на другую щёку, а затем и на всё лицо.
(38)— Доктора! (39)Доктора! — закричал Верховный судья.
(40)— Послушайте! — раздался женский голос из первых рядов. (41)— Не надо никакого доктора. (42)Нарушителю стыдно. (43)Он просто покраснел. (44)Так бывает. (45)Я где-то читала об этом!
(46)— Ему стыдно! (47)Он познал стыд! (48)Он спасён!
(49)По всей Земле, на всех обитаемых планетах Солнечной системы люди аплодировали, обнимались и плакали от радости.
(По В. Д. Берестову*)
*Валентин Дмитриевич Берестов (1928–1998) — русский советский писатель.