(1)«Вот и смерть», — подумал я. (2)О чём я ещё думал в этот момент? (3)Если вам это для будущего романа, так напишите что-нибудь от себя, а я тогда ничего не успел подумать. (4)Немцы были уже очень близко, и мне не захотелось умирать лежа. (5)Просто я не хотел, не мог умереть лежа, понятно? (6)Я собрал все силы и встал на колени, касаясь руками земли. (7)Когда они подбежали ко мне, я уже стоял на ногах. (8)Стоял и качался, и ужасно боялся, что вот сейчас опять упаду и они меня заколют лежачего. (9)Ни одного лица я не помню. (10)Они стояли вокруг меня, что-то говорили и смеялись. (11)Я сказал: «Ну, убивайте, сволочи! (12)Убивайте, а то сейчас упаду». (13)Один из них ударил меня прикладом по шее, я упал, но тотчас снова встал. (14)Они засмеялись, и один из них махнул рукой — иди, мол, вперед. (15)Я пошёл. (16)Всё лицо у меня было в засохшей крови, из раны на голове всё ещё бежала кровь, очень теплая и липкая, плечо болело, и я не мог поднять правую руку. (17)Помню, что мне очень хотелось лечь и никуда не идти, но я всё же шёл...
(18)Нет, я вовсе не хотел умирать и тем более — оставаться в плену. (19)С великим трудом преодолевая головокружение и тошноту, я шёл, — значит, я был жив и мог еще действовать. (20)Ох, как меня томила жажда! (21)Во рту у меня спеклось, и все время, пока мои ноги шли, перед глазами колыхалась какая-то черная штора. (22)Я был почти без сознания, но шел и думал: «Как только напьюсь и чуточку отдохну — убегу!».
(23)На опушке рощи нас всех, попавших в плен, собрали и построили. (24)Всё это были бойцы соседней части. (25)Из нашего полка я угадал только двух красноармейцев третьей роты. (26)Большинство пленных было ранено. (27)Немецкий лейтенант на плохом русском языке спросил, есть ли среди нас комиссары и командиры. (28)Все молчали. (29)Тогда он ещё раз спросил: «Комиссары и офицеры идут два шага вперёд». (30)Никто из строя не вышел.
(31)Лейтенант медленно прошёл перед строем и отобрал человек шестнадцать, по виду похожих на евреев. (32)У каждого он спрашивал: «Юде?» — и, не дожидаясь ответа, приказывал выходить из строя. (33)Среди отобранных им были и евреи, и армяне, и просто русские, но смуглые лицом и черноволосые. (34)Всех их отвели немного в сторону и расстреляли на наших глазах из автоматов. (35)Потом нас наспех обыскали и отобрали бумажники и всё, что было из личных вещей. (36)Я никогда не носил партбилета в бумажнике, боялся потерять; он был у меня во внутреннем кармане брюк, и его при обыске не нашли. (37)Всё же человек — удивительное создание: я твёрдо знал, что жизнь моя — на волоске, что если меня не убьют при попытке к бегству, то всё равно убьют по дороге, так как от сильной потери крови я едва ли мог бы идти наравне с остальными, но когда обыск кончился и партбилет остался при мне, — я так обрадовался, что даже про жажду забыл!
(По М. А. Шолохову)