(1)С каждым днем у него всё больше мертвели ноги. (2)Он уже не мог ползать, с трудом сидел, но зарядки свои продолжал упорно и фанатично. (3)Он не желал сдаваться, с боем отдавая смерти каждый миллиметр своего тела. (4)— Стонать начну — разбуди. (5)Не буду просыпаться — пристрели. (6)— Ты что это, старшина? (7)— А то, что я даже мертвым к немцам попасть права не имею. (8)Слишком много радости им будет. (9)— Этой радости им хватает, — вздохнул Плужников. (10)— Этой радости они не видели! (11)— Семишный вдруг рванул лейтенанта к себе. (12)— Святого не отдавай. (13)Сдохни, а не отдавай. (14)— Ничего не понимаю. (15)Чего — святого? (16)Придёт время — скажу. (17)А до времени слушай меня, как бога. (18)Не своим именем говорю это, верь. (19)Отдохнул? (20)Автомат в руки и — наверх. (21)Наверх, лейтенант! (22)Чтоб знали: крепость жива. (23)Чтоб и мертвых боялись. (24)Чтобы детям, внукам и правнукам своим заказали в Россию соваться! (25)Плужников подозревал, что старшина балансирует на грани безумия. (26)— Видно, не дожить мне, — с глубокой тоской сказал он, придя в себя после очередного приступа. (27)— Видно, тебе придется. (28)— Что придется? (29)— Помирать буду — скажу. (30)Что, война кончилась? (31)— Не похоже. (32)А чего сидишь? (33)Патроны есть? (34)— Есть, — сказал Плужников, уходя в это метельное новогоднее утро. (35)А сейчас был вечер, и он спешил обрадовать умирающего. (36)Но еще на переходе, еще не добравшись до лаза, услышал глухие стоны. (37)Видно, кричал Семишный во весь голос, и даже толщи песка не могли заглушить его криков. (38)Плужников, торопясь, нырнул в лаз, в кромешной тьме нашарил последний огарок свечи, зажег. (39)Он не окликал Семишного, понимая, что это — конец, что опять уходит из его жизни близкий и дорогой человек. (40)Достал тряпку, вытер со лба старшины пот и застыл подле. (41)Ему уже было все равно, услышат немцы эти крики или не услышат. (42)Он устал провожать людей, устал сражаться и устал жить.Семишный замолчал сам. (43)Замолчал вдруг, оборвав крик, и Плужников подумал, что это — конец. (44)Но старшина открыл глаза:
— Я кричал? (45)— Кричал. (46)— Мы честно выполняли долг свой, себя не щадя. (47)И до конца так, до конца. (48)Не позволяй убивать себя раньше, чем умрешь. (49)Только так. (50)Только так, солдат. (51)Смертию смерть поправ. (52)Только так. (53)— Сил нету, Семишный, — тихо сказал Плужников. (54)— Сил больше нету. (55)— Сил нету? (56)Сейчас будут. (57)Сейчас дам тебе силы. (58)Расстегни меня. (59)Грудь расстегни. (60)Ватник, гимнастерку — все. (61)Расстегнул? (62)Сунь руку. (63)Ну? (64)Чуешь силу? (65)Чуешь? (66)Плужников расстегнул ватник и гимнастерку, неуверенно, ничего не понимая, сунул руку за пазуху старшины. (67)И ощутил грубыми обмороженными пальцами холодный, скользкий, тяжелый на ощупь шелк знамени. (68)С первого дня на себе ношу. (69)— Голос старшины дрогнул, но он сдержал душившие его рыдания. (70)— Знамя полка на мне, лейтенант. (71)Его именем приказывал тебе. (72)Его именем сам жил, смерть гнал до последнего. (73)Теперь твой черед. (74)Умри, но немцам не отдавай. (75)Не твоя это честь и не моя — родины нашей это честь. (76)Не запятнай, лейтенант. (77)— Не запятнаю. (78)— Повторяй: клянусь… (79)— Клянусь, — сказал Плужников. (80)— …никогда, ни живым, ни мертвым… (81)— Ни живым, ни мертвым… (82)— …не отдавать врагу боевого знамени… (83)— Боевого знамени… (84)Когда помру, на себя наденешь, — сказал Семишный. (85)— А раньше не трожь. (86)С ним жил, с ним и помереть хочу. (87)Они помолчали, и молчание это было торжественным и печальным. (88)Через час старшина Семишный умер. (89)Умер, не сказав больше ни единого слова, и Плужников еще долго сидел рядом, думая, что он жив, а он уже был мертвым. (90)Он снял со старшины знамя, разделся до пояса и обмотал знамя вокруг себя. (91)Холодный шелк вскоре согрелся, и он всё время чувствовал его особую, волнующую теплоту. (92)Всё время — и когда хоронил Семишного, и потом, когда лежал на егопостели, укрывшись всеми бушлатами. (93)Он лежал и спокойно думал, что ничего уже не боится — ни немцев, ни смерти, ни холода. (94)Он уже не ощущал своего «я», он ощущал нечто большее: свою личность. (95)Свою личность, ставшую звеном между прошлым и будущим его родины, частица которой грела его грудь благородным шелком знамени. (96)Важным было одно: важным было, чтобы звено, связывающее прошлое и будущее в единую цепь времени, было прочным. (97)И твёрдо знал, что звено это — прочно и вечно. (98)А поверху мела метель. (99)Белым ковром укрывала землянки и тропы, заносила притихшие деревни и пепелища, металась по пустым улицам обезлюдевших городов. (100)Но уже горели партизанские костры, и на их свет, укрываясь метелью, пробирались те, кто не считал себя побежденным, как не считал себя побежденным он. (101)И немцы жались к домам и дорогам, страшась темноты, метели и этого непонятного народа. (102)Ещё не было Хатыни и ещё не погиб в Белоруссии каждый четвертый. (103)Но этот каждый четвертый уже стрелял. (104)Стрелял, и эта земля становилась для фашистской армии адом. (105)И преддверием этого ада была Брестская крепость.
(По Б. Л. Васильеву)