(1)Вспоминая свои первые классы и милую сердцу учительницу, дорогую Анну Николаевну, я теперь, когда промчалось столько лет с той счастливой и горькой поры, могу совершенно определенно сказать: наставница наша любила отвлекаться. (2)Бывало, среди урока она вдруг упирала кулачок в остренький свой подбородок, глаза её туманились, взор утопал в поднебесье или проносился сквозь нас, словно за нашими спинами и даже за школьной стеной ей виделось что-то счастливо-ясное, нам, конечно же, непонятное, а ей вот зримое. (3)Взгляд её туманился даже тогда, когда кто-то из нас топтался у доски, крошил мел, кряхтел, шмыгал носом, просительно озирался на класс, как бы ища спасения, испрашивая соломинку, за которую можно ухватиться, — и вот вдруг учительница странно затихала, взор её умягчался, она забывала ответчика у доски, забывала нас, своих учеников, и тихо, как бы про себя и самой себе, изрекала какую-нибудь истину, имевшую всё же самое к нам прямое отношение. (4)— Конечно, — говорила она, например, словно укоряя сама себя, — я не сумею научить вас рисованию или музыке. (5)Но тот, у кого есть божий дар, — тут же успокаивала она себя и нас тоже, — этим даром будет разбужен и никогда больше не уснет. (6)Или, зарумянившись, она бормотала себе под нос, опять ни к кому не обращаясь, что-то вроде этого:
— Если кто-то думает, будто можно пропустить всего лишь один раздел математики, а потом пойти дальше, он жестоко ошибается. (7)В учении нельзя обманывать самого себя. (8)Учителя, может, и обманешь, а вот себя — ни за что. (9)То ли оттого, что слова свои Анна Николаевна ни к кому из нас конкретно не обращала, то ли оттого, что говорила она сама с собой, взрослым человеком, а только последний осёл не понимает, насколько интереснее разговоры взрослых о тебе учительских и родительских нравоучений, то ли всё это, вместе взятое, действовало на нас, потому что у Анны Николаевны был полководческий ум, а хороший полководец, как известно, не возьмёт крепость, если станет бить только в лоб, — словом, отвлечения Анны Николаевны, её генеральские маневры, задумчивые, в самый неожиданный миг, размышления оказались, на удивление, самыми главными уроками.
(10)Как учила она нас арифметике, русскому языку, географии, я, собственно, почти не помню, — потому видно, что это учение стало моими знаниями. (11)А вот правила жизни, которые учительница произносила про себя, остались надолго, если не на век.
(12)Может быть, пытаясь внушить нам самоуважение, а может, преследуя более простую, но важную цель, подхлестывая наше старание, Анна Николаевна время от времени повторяла одну важную, видно, истину.
(13)— Это надо же, — говорила она, — ещё какая-то малость — и они получат свидетельство о начальном образовании.
(14)Действительно, внутри нас раздувались разноцветные воздушные шарики. (15)Мы поглядывали, довольные, друг на дружку. (16)Надо же, Вовка Крошкин получит первый в своей жизни документ. (17)И я тоже! (18)И уж, конечно, отличница Нинка. (19)Всякий в нашем классе может получить — как это — свидетельство об образовании.
(20)В ту пору, когда я учился, начальное образование ценилось. (21)После четвертого класса выдавали особую бумагу, и можно было на этом завершить своё учение. (22)Правда, никому из нас это правило не подходило, да и Анна Николаевна поясняла, что закончить надо хотя бы семилетку, но документ о начальном образовании все-таки выдавался, и мы, таким образом, становились вполне грамотными людьми.
(23)— Вы посмотрите, сколько взрослых имеет только начальное образование! — бормотала Анна Николаевна. (24)— Спросите дома своих матерей, своих бабушек, кто закончил одну только начальную школу, и хорошенько подумайте после этого.
(25)Мы думали, спрашивали дома и ахали про себя: еще немного, и мы, получалось, догоняли многих своих родных. (26)Если не ростом, если не умом, если не знаниями, так образованием мы приближались к равенству с людьми любимыми и уважаемыми.
(27)— Надо же, — вздыхала Анна Николаевна, — какой-то год и два месяца! (28)И они получат образование!
(29)Кому она печалилась? (30)Нам? (31)Себе? (32)Неизвестно. (33)Но что-то было в этих причитаниях значительное, серьезное, тревожащее…
(По А. Лиханову)