(1)Мне под ноги упала тень. (2)Надо мной кто-то стоял. (3)Сначала в поле моего зрения попали туфли, мужские, монументальные, на толстой подошве, потом пола тёмно-синего плаща, крупные руки с натруженными венами и, наконец, яркое клетчатое кашне.
(4)Надо мной стоял и улыбался он... (5)Антон Елькин.
— (6)Николай Степанович, вы не узнаёте меня?
(7)В сквере пусто. (8)За реденькими подстриженными кустами, за неширокой полосой асфальта юная мамаша толкает детскую коляску к дверям магазина. (9)Пронеслась мимо «Волга»...
— (10)Ну конечно, где вам узнать меня, Николай Степанович. (11)Таких, поди, тыщи прошли мимо вас.
— (12)Таких, как вы, немного... Елькин.
(13)И он возрадовался, показывая все свои зубы:
— Узнали! (14)Надо же!.. (15)А я второй день возле школы толкаюсь — вдруг да, думаю, вдруг... (16)Никого так не хотелось встретить, как вас, Николай Степанович.
— (17)Что ж, вот... встретили.
— (18)Надо же, повезло!
(19)Он топтался, а в любую минуту в скверик могли войти люди, и скоро должен вернуться мальчишка...
— (20)Знаю, знаю, вы меня не любите... да за что?! (21)Подлецом был, каюсь!
(22)Не только в его голосе слышалась непонятная радость, но, странно, глаза его выражали смущение.
— (23)Но теперь я другой, Николай Степанович, совсем другой! (24)Человеком стал. (25)Под Москвой работаю, в научном ОКБ, токарем, шестой разряд имею.
— (26)Очень рад.
— (27)Вот в газетке прочитал о вас и засосало... (28)Над кем измывался, гадёныш! (29)Совесть покою не даёт: пакостил вам, а вы... (30)Хотите — верьте, хотите — нет, а вы — да, да! — от паскудничества меня отвадили.
— (31)Хоть теперь-то, Елькин, не издевайтесь. (32)Ничего я с вами поделать не мог.
— (33)Эх, Николай Степанович! (34)Думаете, не знаю — заступались вы за меня, чтоб из школы не исключали... (35)Один вы, все остальные учителя словно с цепи сорвались. (36)А я им столько не насолил, сколько вам...
— (37)Неужели вы меня вспоминали? — искренне удивился я, всё ещё не смея верить.
— (38)Николай Степанович! — с жаром, с содроганием. — (39)Я потом всё, всё кусочек по кусочку складывал: и как вы меня гоняли на уроках, и как хорошие отметки ставили, ежели отвечал, и «колы» всаживали... (40)Честные «колы», Николай Степанович! (41)Кусочек по кусочку сложилось, как вы за меня, скотину, воевали. (42)Против меня — за меня! (43)А верно, верно, хотел вас... да, кирпичом! (44)Вас!.. (45)Уже взрослый был, а как про это подумаю, так кипятком обдаёт. (46)Стыдно!— (47)Елькин подался вперёд, задышал. — (48)Если можете... простите меня — за всё разом!
(49)И Елькин возликовал, затоптался, замахал рукавами новенького плаща.
— (50)Я знал, знал! (51)Да разве такие, как вы, зло могут помнить?.. (52)Вот ежели бы я... (53)Эх, сделать бы вам что-то, пусть малое, но хорошее! (54)Но где там... (55)Не дано.
— (56)Вы уже сделали, Елькин.
— (57)Что?
— (58)Добрые слова сказали... и вовремя.
(59)Он подавленно махнул рукой.
— (60)Вам? (61)Мои слова?.. (62)Эва! (63)Поди, со всех сторон одни благодарности слышите. (64)От культурных людей, не мне чета... (65)А в газетах сколько хороших слов о вас понаписали...
— (66)А ваши дороже.
— (67)Ну-у...
— (68)Вы даже не представляете, как мне сейчас помогли.
— (69)Ну-у... — Елькин почтительно подержался за мою руку. — (70)Если такому балбесу большое добро сделали, то хорошие-то ученики, те, кто брать могли, что тогда получили?
(71)Счастье жить на белом свете — чудесен он!
(72)Самый враждебный из моих учеников благодарил сейчас. (73)С дрожью в голосе. (74)А когда-то целился кирпичом в голову... (75)Благодарил — невообразимо, противоестественно.
(В. Ф. Тендряков*)