(1)Проезжая на днях возле Меринова, мы завернули к председателю чайку попить и кстати узнать, благополучно ли теперь поживает друг наш Филат Антонович. (2)Так пришли мы в избу, поздоровались, сели за стол и, конечно, с охотником то-се про охотничью жизнь: что в начале войны охотничьи ружья почему-то отобрали, а теперь вернули, – не значит ли это, что война скоро кончится. (3)– Вам-то, Иван Яковлевич, – спросили мы, – вернули ваше ружье? (4)– Вернули, – сказал он с горечью, – только поглядите, в каком виде вернули. (5)Мы поглядели на свет стволы – ни одной раковины, и только в левом патроннике две, не имеющие никакого значения царапинки. (6)Ясно было, что царапинки были предлогом, чтобы похвалиться перед нами уходом своим за любимым ружьем. (7)– Такое ружье, – сказал хозяин, – и такое обращенье.
(8)– Царапинки не имеют никакого значения.
(9)– Вам это царапинки, а мне раны, – ответил хозяин.
(10)– Это ружье дорогое, – поддержала мужа жена его Авдотья Ивановна, – это ружье стоит, пожалуй, рублей тысячу двести.
(11)– Что-о? – огрызнулся хозяин.
(12)Жена поняла по строгому голосу, что ошиблась, и стала заботливо вытаскивать муху из меда.
(13)А Иван Яковлевич покачал головой с ехидной улыбкой и сказал своей почтенной и любимой жене, что не бабьему уму судить о таких вещах, как охотничье ружьё, и что есть вещи на свете драгоценные, и есть, которым и быть не может никакой цены.
(14)– Это ружьё, – сказал он значительно, – вещь неоценимая, мне подарил его сам Филат Антонович Кумачев.
(15)И тут мы с большой радостью узнали, что не только жив и здоров наш старый друг и охотник, но ещё и ведёт за собой самый отчаянный партизанский отряд из своих друзей-охотников.
(16)– В такие-то годы! – подивились мы.
(17)– А что ему годы, – ответил Иван Яковлевич, – на то и есть мужественный человек и герой, чтобы годы свои красить. (18)Не берут его годы.
(19)Председатель наклонился в сторону подпечья и сказал туда, в подпечь, тихо и ласково:
– Руська, Руська.
(20)И как только вымолвил председатель это слово, из-под печи вышел здоровенный матерый заяц-русак.
(21)– Вот, товарищи, – сказал Иван Яковлевич, – этот заяц – не простой русак. (22)Прошлый год я поймал его, – был меньше кошки. (23)Держал в кадушке, на капусте вырастил, а когда осенью хотел к празднику зарезать, – что-то в этом зайце мне показалось: пожалел. (24)И вот через этого зайца владею теперь ружьём.
(25)– Значит, – сказали мы, – не ружье принесло зайца охотнику, а заяц – ружье.
(26)– Кроме шуток, – ответил Иван Яковлевич, – истинно так, через этого зайца именно я своё ружье получил.
(27)И рассказал нам историю, как заяц Руська у начальника партизанского отряда Кумачева съел сапоги.
(28)Было это на переломе войны, когда немцы подходили к Москве, и их артиллерийские снаряды стали так недалеко ложиться от Меринова, что один попал даже в пруд. (29)В это время отряд Кумачева затаился в лесном овраге, а сам начальник, Филат Антонович, пришел ночевать к своему ученику – председателю Ивану Яковлевичу.
(30)– Какой же он стал теперь, Кумачев, в партизанском-то виде? – спросили мы с интересом.
(31)– А точно такой, как был, – ответил Иван Яковлевич: – рост – колокольня, плечи – косая сажень, ну, глаз, вы знаете, у него один, другой выбило пистоном, одноглазый великан, зато какие сапоги – американские, рыжие, на крючках. (32)И вооружение полное, и притом ещё дробовик. (33)«Зачем, – спрашиваю, – ещё и дробовик-то носите?» – «А для потехи», – говорит. (34)Вот какой молодец! (35)И годов шестьдесят с хвостиком.
(36)Мы подивились. (37)Хозяин опять нам повторил, что мужественный человек свои годы красит, и продолжал свой рассказ о том, как заяц сапоги съел.
(38)Случилось это ночью, все уснули в избе, а Руська вышел из-под печи и принялся работать над сапогами начальника. (39)Что он там нашел себе, этот заяц русский, в том месте, где американцы своим способом соединяют голенища с головкой? (40)За целую ночь заяц только и сделал, что начисто отделил голенища от головок. (41)Русский заяц будто захотел понять, как надо шить сапоги на американский манер. (42)Ну, конечно, и на головках и на голенищах тоже выгрыз пятнышки и вокруг сапогов за ночь наложил много орешков. (43)Поутру первая встала Авдотья Ивановна. (44)Как глянула, так и обмерла: на глазах её заяц кончал сапоги. (45)И какие сапоги!
(46)– Иван Яковлевич, – разбудила она мужа, – погляди, заяц что сделал.
(47)– Что такое заяц? – спросил спросонья муж.
(48)– Сапоги съел, – ответила жена.
(49)Открыл глаза спящий – и не верит глазам. (50)А русак шмыг – и под печь. (51)Ужаснулись супруги. (52)Шепчутся меж собой, ахают, тужат.
(53)– Чего вы там шепчетесь? – спросил начальник, не открывая глаз. (54)– Я не сплю.
(55)– Батюшка, Филат Антоныч, прости нас, беда у нас в доме, такая беда – сказать страшно.
(56)– Что? (57)Немцы? – вскочил начальник партизан и схватился за наган.
(58)– Какие там немцы – заяц, заяц, родной. (59)Погляди сам.
(60)Поглядел начальник своим единственным глазом: головки и голенища лежат отдельно и вокруг пол усыпан заячьими орешками.
(61)– Так это заяц мои сапоги съел?
(62)– Так точно, батюшка, никто другой – заяц съел сапоги.
(63)– Вредная тварь, – сказал начальник.
(64)И надел сначала голенища, потом головки, концы же голенищ вмял под края головок. (65)После этого оделся, умылся и зарядил дробовик.
(66)– Ну, вызывай своего зайца на расправу. (67)А то он и твои сапоги съест.
(68)– Руська, Руська, – позвал хозяин.
(69)И как невиноватый, заяц выходит, перебирает губами, глядит кругло, ждёт узнать, для чего его вызвали.
(70)Партизан в него целится. (71)И чуть бы ещё. (72)Партизан опустил ружьё.
(73)– Ты сам убей его, – сказал он, – мне что-то противно в ручного зайца стрелять.
(74)После того поклонился хозяйке, поблагодарил, простился и вышел. (75)А ружье так и оставил на столе заряженное, с взведёнными курками.
(По М. М. Пришвину)