(1)Весь в пару, поезд подкатил к перрону. (2)Обындевелые крыши вагонов, ледяные потёки с крыш, белые незрячие окна. (3)И будто именно поезд принёс с собой
ветер: смело с крыши вокзала, закружило. (4)В снежном вихре, в пару люди отчаянно метались от дверей к дверям, из последних сил бежали вдоль состава.
(5)Каждый раз так бегут с вещами, с ребятишками, а кругом всё закрыто, ни в один вагон не пускают.
(6)Санитар, который стоял рядом, тоже смотрел.
(7)– Вот бы этого Гитлера сюда! (8)Сам-то он в тепле сидит. (9)А людям такие муки терпеть... (10)Да ещё с детишками...
(11)И зябко сутулился, словно уже совсем промёрз.
(12)Третьякову этот разговор показался глупым. (13)Срывая зло на санитаре, потому что ему самому было жалко баб, метавшихся по морозу, которых отгоняли
от поезда, сказал:
– Что ж, по-твоему, захотел какой-то Гитлер – и война началась? (14)Захотел – закончилась?
(15)И сам от своего командирского голоса выпрямился под халатом. (16)Санитар сразу поскучнел, стал безликим.
(17)– Не я ж захотел, – бормотал он себе под нос, отходя к другому окну. (18)– Или мне моя нога лишней была?
(19)Третьяков посмотрел ему вслед, на один его сапог и на деревяшку. (20)Что ему объяснишь? (21)Не приставишь оторванную ногу и не объяснишь. (22)А главное, что
и самому себе не всё объяснишь.
(23)В школе по словам учителей он знал, как и почему начинаются войны, и успешно отвечал на отметку. (24)И их неизбежность при определённых условиях тоже казалась понятной и простой. (25)Но тому, что он увидел за эти годы, лёгких объяснений не находилось. (26)Ведь сколько раз уже бывало: войны заканчивались, и те самые народы, которые только что уничтожали друг друга с такой яростью, будто вместе им нет места на земле, потом жили спокойно и никакой ненависти друг к другу не испытывали.
(27)Так что же, нет другого способа прийти к этому, кроме как убив миллионы людей? (28)Какая необходимость не для кого-то, а для самой жизни в том, чтобы
люди, батальонами, полками, ротами погруженные в эшелоны, спешили, мчались, терпя в дороге голод и множество лишений, шли быстрым пешим
маршем, а потом эти же люди лежали по всему полю, изрезанные пулемётами, разбросанные взрывами, и даже ни убрать их нельзя, ни похоронить?
(29)Трава появляется и неизбежно отмирает, и на удобренной ею земле гуще поднимается трава. (30)Но ведь человек живёт на свете не для того, чтобы удобрить
собой землю. (31)И какая необходимость жизни в том, чтобы столько изувеченных людей страдало по госпиталям?
(32)Ещё до войны он прочёл поразившую его вещь: оказывается, нашествию Чингисхана предшествовал целый ряд особенно благоприятных лет. (33)Дожди
шли вовремя, невиданно росли травы, плодились бесчисленные табуны, и всё это вместе тоже придало силу нашествию. (34)Быть может, разразись над этим краем
многолетняя засуха, а не сложись всё так удачно, и не обрушилось бы страшное бедствие на народы в других краях. (35)И история многих народов пошла бы иначе.
(36)На фронте солдат воюет, и ни на что другое сил не остаётся. (37)Но здесь, в госпитале, одна и та же мысль не давала покоя: неужели когда-нибудь выяснится,
что этой войны могло и не быть? (38)Что люди были способны предотвратить это?
(39)И миллионы остались бы живы... (40)Двигать историю по её пути – для этого нужны усилия всех, и многое должно совпасть. (41)Но, чтобы скатить колесо
истории с его колеи, может быть, нужно не так уж много, может быть, достаточно подложить камешек?
(По Г. Я. Бакланову)