(1)Чувствуешь что-то особенное, когда за дверью морем гудит аудитория. (2)За тридцать лет я не привык к этому чувству и испытываю его каждое утро. (3)Я нервно застегиваю сюртук, задаю Николаю последние бессмысленные вопросы, сержусь… (4)Похоже на то, как будто я арестант, которого сейчас поведут в тюрьму. (5)Наконец меня извещают, что студенты собрались и ждут. (6)Я вхожу. (7)Громадная аудитория битком набита. (8)Меня встречают аплодисментами, сажусь, раскладываю листочки, книги. (9)Потом подымаюсь и начинаю говорить. (10)Ни одно начальство, ни один суд не наводит на меня такой жути, как студенческая аудитория. (11)Это я говорю не в переносном, а в самом прямом смысле. (12)Если бы я был суеверен, то, пожалуй, никогда не ездил бы на лекции, потому что то, что я испытываю за дверью, а потом в первые минуты, когда только что я вышел на кафедру, так ужасно, что и выразить нельзя. (13)Язык прилипает к гортани, мысли бегут одна за другой без всякой связи, мне кажется, что эти аплодисменты относятся не ко мне, а к какому-то другому человеку, сидящему во мне, и, когда наконец я привыкаю и начинаю овладевать аудиторией, я чувствую себя помилованным преступником. (14)Два, три, четыре часа я говорю, и мне кажется, что я могу говорить без конца, что я готов говорить ещё месяц, но что говорить, собственно, не о чем. (15)Потом лекция кончена. (16)Я свой человек дома, но я ещё полон своей лекцией, и дома я или хожу из угла в угол, или курю папиросу за папиросой, или выпиваю рюмку водки. (17)Иной раз кажется, что я мог бы на этом поприще сделать много, но иногда совершенно опускаются руки и я теряю веру в своё дело. (18)Вера эта, быть может, наивна и несправедлива в своём основании, но я не виноват, что верю так, а не иначе; победить же в себе этой веры я не могу.
(По А. П. Чехову)